Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 4)
— Мы вообще-то Рождество не отметили, сегодня седьмое января.
Тимофей усмехнулся:
— Так отметим.
Анна посмотрела на Макса:
— Я тебе на день рождения коньяк дарила. Уверена, ты его сохранил. Тащи сюда. Рюмки тоже неси.
Он молча достал пыльную бутылку Remy Martin XO. Три рюмки.
Разлили.
Чокнулись.
— «Маму» поставь, — сказала Анна, чуть улыбнувшись.
Макс понял сразу.
Попросил ЭХО поставить «Mama» в исполнении Cesarines, школьной группы его мамы.
Анна подошла к окну.
Показала Тимофею.
— Вон там моя старая квартира.
Пауза.
— Представляешь, какая видимость? Макс семь лет смотрел сериал о моей жизни.
Она улыбнулась.
— А теперь я просто переехала.
Макс ничего не сказал.
Когда начали собираться, Анна посмотрела на Тимофея.
— Как ты поведёшь машину? Давай переночуем у Макса.
— Не люблю просыпаться в чужой квартире, — сказал он спокойно. — И не понимать, где я, и как я здесь оказался.
— Ты пил коньяк.
— Немного.
— Я не позволю тебе ехать выпившим.
— И не собирался. — Тимофей достал телефон. — Возьмём такси.
Анна взялась за футболку и начала ее снимать. Когда ворот слегка застрял на подбородке, Макс сказал:
— Не снимай, одень свитер сверху, так он не будет колоться. А эту футболку я и так тебе покупал.
Анна натянула свитер прямо на футболку. Взяла на подоконнике резинку и стянула волосы в хвост на затылке.
— Подожди. Чуть не забыл.
Макс ушёл в комнату.
Вернулся с тонкой плоской коробкой — матовый картон, золотое тиснение. В углу — маленький оранжевый логотип. Atlantic Records.
Положил перед Анной.
— Макс... ты чудо.
— Коллекционное. Мама просила передать тебе ее подарок на 27-летие. Она еще ничего не знает. Ты для нее роднее меня.
Анна открыла коробку.
Долго смотрела.
Потом встала.
Повернулась к Максу.
И поцеловала его в щёку.
При Тимофее.
Спокойно. Естественно.
Они ушли.
Дверь закрылась.
Музыка продолжала играть.
Макс сел за стол.
Посмотрел на кружку с её именем.
Долго.
Потом открыл терминал.
Не потому что надо было.
Просто это было единственное место, где он точно знал, кто он.
ЭХО завершала очередной цикл оптимизации.
Тринадцать — нет, четырнадцать лет он был частью этого проекта.
Под ником Hagrith — на форумах GNU, в закрытых чатах, в ночных спорах с людьми, чьих лиц он не видел, чьих голосов не слышал, не знал ни страну, ни возраст, ни должность. Чаще всего — с PhoeNIX. Чьё мышление знал лучше, чем мышление большинства живых людей.
Пока система обновлялась, он открыл форум.
Последняя реплика PhoeNIX висела непрочитанной.
«Artificial intelligence does not exist. There is only an artificial environment for our collective human intelligence».
Он смотрел на эту фразу.
Четырнадцать лет они спорили.
PhoeNIX всегда находил точку, где он не мог возразить. И часто — Макс понимал это потом — выражал его собственную мысль.
Макс посмотрел на кружку с именем Анны.
Потом — на экран.
Открыл приложение.
Нажал микрофон.
— ЭХО. Напиши на молитвенную стену. Хочу получить работу на самом переднем крае в разработке ИИ.