Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 3)
— Не досье. Пыталась понять логику.
Фоном шла The Rain Song — негромко, почти в фоне.
— Любая организация рано или поздно начинает жить ради собственного выживания. — Анна говорила ровно, как говорят о вещах, которые давно обдумали.
— Это почти юридический закон природы. Как в позднем Риме: институты существуют уже не ради функции, а ради самих себя.
Макс хмыкнул:
— Ты способна свести к римскому праву вообще любой разговор.
— Потому что римляне понимали одну важную вещь. — Она сказала это почти жёстко. — Система должна быть предсказуемой. Закон либо работает для всех, либо это уже не закон, а чья-то воля.
Пауза.
— А ECHO Horizon ведёт себя так, будто у них вообще нет инстинкта бюрократического самосохранения.
— Это плохо?
— Это невозможно.
Она посмотрела на него поверх кружки.
— Слишком мало управленческих ошибок. Слишком длинный горизонт решений.
Слишком последовательное поведение.
Последнее слово прозвучало особенно.
— И самое странное — никто толком не понимает, кто именно там принимает решения.
— Некоторые всерьёз считают, что фондом управляет ИИ.
В кухне стало тихо.
Макс коротко рассмеялся:
— Красиво звучит.
— Вот именно. И проблема в том, что цифры это не опровергают.
— Если бы кто-то попросил меня описать такую организацию — я бы примерно это и нарисовала.
— И тебя это пугает?
Анна долго молчала.
— Наоборот.
Он удивлённо поднял глаза.
Она отвела взгляд к тёмному окну.
— Наверное, это единственное место, где я действительно хотела бы работать.
Пауза.
— Хоть младшим юристом. Хоть архивы разбирать. Всё равно.
Макс смотрел на неё.
За семь лет — ни разу он не слышал от неё этого тона. Не профессионального. Не аналитического.
Просто — честного.
— Большинство организаций думают о следующем квартале, — сказала она тихо. — О следующих выборах. О следующем гранте.
Пауза.
— А эти будто строят что-то, что должно пережить их самих.
Она сделала большой глоток из своей литровой кружки.
И больше ничего не добавила.
Макс тоже молчал.
Раздался звонок.
Тимофей.
Анна включила громкую связь.
— Я у Макса. Заедь, привези что-нибудь поесть. Я у него все запасы съела. Ты же знаешь, меня не прокормить. Да, пиццу. Лучше две. И продуктов. Да, всё нормально.
Она отключила.
Посмотрела на Макса.
— Видишь? Никаких секретов.
Тимофей появился через двадцать минут.
Открыл дверь своим ключом. Глянул на парочку, сидящую на кухне. Усмехнулся внезапно пришедшей мысли.
Поставил на стол две коробки и двухлитровую бутылку кока колы.
— Маргарита и четыре сыра. — Кивнул на бутылку. — Какая пицца без колы.
Снял пальто, аккуратно повесил в прихожей. Сложил продукты в холодильник.
Как у себя дома.
Анна уже открывала коробку.
— Садись, — сказала она. — Макс нас знакомит с Led Zeppelin.
И добавила Тимофею, не оборачиваясь:
— Это моя любимая группа. Просто Макс понимает, по-настоящему понимает, о чём они поют.
Тимофей посмотрел на Макса.
— И о чём?
— Когда половину жизни споришь на английском с людьми, половина из которых в розыске, начинаешь улавливать нюансы.
Тимофей чуть приподнял бровь.
— Серьёзно?
— Англоязычные GNU-форумы, — сказал Макс. — От профессоров MIT до хакеров, которые не в ладах с законом. Там учишься понимать даже то, о чем люди молчат.
Тимофей кивнул.
Налил себе колы.
В какой-то момент Анна сказала: