Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 33)
Пауза.
— В соседней квартире тогда жила Настя — на пять лет старше меня. У неё несколько месяцев жила студентка из Индии, которая занималась с ней английским. Очень скоро я тоже оказалась за их столом. Так я впервые услышала настоящий живой английский — не из учебника.
Потом Настя уехала по обмену, а вместо неё приехала французская студентка — Софи Дюпон из Тулузы.
Софи была высокой, рыжей, с веснушками и удивительно мягкой улыбкой.
Она мечтала учиться в Репинке, но по обмену попала только в архитектурный.
Тогда она сделала то, на что мало кто решился бы: устроилась в Академию художеств натурщицей.
Мы познакомились мгновенно.
Я возвращалась из художественной школы с папкой рисунков, когда увидела рыжую девушку, сидящую на ступеньках и что-то быстро зарисовывающую.
Она подняла голову, улыбнулась и спросила на ломаном русском:
— Ты тоже рисуешь?
Однажды вечером я попросила Софи позировать мне.
— Только не двигайся, — сказала я. — И надень вот это.
Я протянула ей ярко-красный шарф.
Когда-то он принадлежал моей матери.
Софи разделась без стеснения, оставив на себе только этот шарф.
Обмотала его вокруг шеи.
Один конец бросила на спину.
Второй свободно упал между грудей.
Она села на подоконник в гостиной, слегка повернувшись корпусом к свету.
Получилось невероятно красиво.
Рыжие волосы.
Бледная кожа.
Красный шёлк.
Но я никак не могла поймать выражение её лица.
Оно всё время ускользало.
И в этот момент зашёл папа.
Гостиная была видна прямо из прихожей.
Алексей смутился мгновенно.
Хотел выйти.
Но я почти скомандовала:
— Папа, стой. Не двигайся. Смотри на Софи. Потом объясню.
Он замер.
И именно тогда у Софи появилось то самое выражение.
Тёплое.
Испуганное.
Живое.
Как будто она вдруг поняла про себя что-то важное.
Я поймала его.
И всё стало ясно.
Макс молча слушал.
Софи чуть опустила глаза.
Алексей усмехнулся едва заметно:
— Это был очень хороший портрет.
— Да, — сказала Зара. — Потому что там впервые появились вы оба.
Пауза.
— Ты тогда уже поняла? — тихо спросила Анна.
— Конечно.
Зара пожала плечами.
— Они оба были ужасно одинокими.
Она посмотрела на отца.
— Папа десять лет жил только со мной.
После того как мама уехала.
В комнате стало тихо.
Макс впервые услышал эту историю полностью.
— У моей матери был жених, — спокойно продолжила Зара. — Почти муж. Он уже жил в Израиле и ждал её. Их семьи готовились к переезду.
Пауза.
— А мой отец был её другом детства.
Она посмотрела на Алексея.
— Ему было семнадцать.
Маме — девятнадцать.
Они жили в одной коммуналке.
Спали вместе.
Без планов.
Без будущего.
Просто потому, что были молоды.