Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 25)
Без лишнего.
Оля уже ушла на кухню.
— Чай? — крикнула она.
— Да, — ответила Зара.
Они сидели втроём в комнате.
Сначала говорили осторожно.
Потом свободнее.
Про Академию.
Про работу.
Про какие-то мелочи, которые вдруг оказались совсем не мелочами.
Когда они собирались уходить, Зара сказала:
— Приходите в среду вечером.
Оля кивнула.
— Придём. Пирожков напеку. Заодно и денежку заберу. Нам не так срочно.
На улице Макс долго молчал.
Зара его не торопила.
Снег падал медленно и почти бесшумно.
— Ну? — спросила она наконец.
— Это другой мир, — сказал он.
— Да.
Они прошли ещё несколько шагов.
Макс вдруг остановился.
— Зара эти два миллиона — твои деньги?
Она посмотрела чуть удивлённо.
— Конечно мои.
— Я просто не понимаю, как можно вот так спокойно отдать такую сумму человеку, который не сможет вернуть.
Зара улыбнулась тепло, почти по-домашнему.
— Оля хороший человек. И мне не жалко.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Если бы Аня попросила, а у тебя была возможность — ты бы дал?
— Да.
— Вот и всё.
Светофор щёлкнул, переключаясь на зелёный.
Они медленно пошли дальше.
— У меня есть деньги от книг. И кое-что осталось от прошлого. Этого хватает на обычную жизнь и помощь тем, кого я люблю.
Макс смотрел на неё так, будто пытался заново собрать её образ.
— А почему ты вообще так живёшь?
— Как?
— Книги по искусству. Позирование. Никакой должности в ECHO.
Никакой публичности.
Он помолчал.
— Ты ведь могла бы жить вообще где угодно. И как угодно.
Зара чуть усмехнулась.
— Именно поэтому я и живу так.
Макс нахмурился.
Она остановилась у перехода и посмотрела на него мягче.
— Макс, я не хочу становиться центром всего этого.
— Почему?
Она пожала плечами.
— Потому что тогда очень быстро пришлось бы жить не своей жизнью.
Ветер поднял снег вдоль тротуара.
— Охрана. Политика. Постоянный страх. Люди, которые хотят от тебя либо власти, либо денег, либо доступа.
Она сказала это почти буднично.
Но слишком спокойно, чтобы это было теорией.
— Именно поэтому у меня нет должности в фонде. Именно поэтому я не беру зарплату, хотя ЭХО регулярно предлагает. Именно поэтому я почти не публикуюсь как исследователь.
— Но тогда зачем всё это?
Зара посмотрела вперёд, на жёлтые окна домов.
— Потому что я хочу, чтобы люди смотрели на систему. На идею. На то, как ЭХО помогает жить и думать. А не на моё лицо.
Она чуть улыбнулась.
— А ещё мне нравится моя жизнь.
Пауза.
— В Петербурге меня считают слегка сумасшедшей художницей, которая пишет книги про живопись и позирует студентам. И это прекрасно работает.
Макс невольно улыбнулся.
— Ты серьёзно считаешь это свободой?
— Нет, — тихо сказала она. — Я считаю это шансом сохранить свободу.