Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 23)
Зара посмотрела на него уже внимательнее.
— Ты нормально?
Он кивнул.
Подумал.
И честно ответил:
— Я пока не привык. Но уже понимаю, что здесь происходит.
— Это достаточно, — тихо сказала она.
И снова перевела взгляд на Олю.
На свет.
На линию руки.
На человека, который стоял почти неподвижно среди холодного петербургского дня — и помогал другим учиться видеть.
Оля и Илья знали друг друга с трёх лет.
Двоюродные брат и сестра.
Дети родных брата и сестры.
Илья старше на полгода.
Ещё в детском саду они торжественно объявляли всем, что обязательно поженятся.
Зара появилась в их компании чуть позже.
И почти сразу — навсегда.
Соседи, родственники, друзья, одноклассники по общеобразовательной и художественной школе. Потом однокурсники. Потом супруги.
Выпускной вечер две тысячи пятнадцатого выдался тёплым и немного нереальным.
Они стояли втроём на Университетской набережной.
Ветер с Невы трепал волосы и платья.
Солнце уже садилось, окрашивая небо в густой розово-золотой цвет.
А река ещё держала этот свет.
Вдалеке медленно плыл парусник с алыми парусами.
Алое полотно горело на воде почти живым пламенем.
Оля стояла, прижавшись к Илье, и тихо плакала.
Илья обнимал её за талию и молчал.
Зара стояла чуть в стороне и снимала на телефон, будто пряталась за объективом от чужого счастья рядом.
Потом вдруг сказала:
— Странно. Люди считают выпускной переходом во взрослую жизнь, но почти никогда не говорят о теле так, будто оно тоже имеет к этому отношение.
Оля фыркнула сквозь слёзы:
— Зара, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Она усмехнулась.
— Половина человечества делает вид, что живёт отдельно от собственного тела. Меня это всегда удивляло.
Оля посмотрела на неё долгим взглядом.
— Иногда мне кажется, что ты родилась уже взрослой.
Зара была уверена, что поступит в Репинку.
Но на экзамене по литературе получила тройку.
На Ахматовой.
В тот же вечер она приняла решение.
На следующий день они с Олей пришли в отдел кадров Академии.
Кабинет располагался на втором этаже старого корпуса.
Высокие потолки.
Пыль.
Старое дерево.
Дверь с выцветшей табличкой «Отдел кадров» открылась с тяжёлым скрипом.
За столом сидела Нина Васильевна — женщина лет пятидесяти пяти, в очках на цепочке и с карандашом за ухом.
Она посмотрела на девушек поверх очков с усталостью человека, который видел слишком многое.
— По какому вопросу?
— Мы хотим оформиться демонстраторами пластических поз, — спокойно сказала Зара.
— Обе?
— Обе.
Нина Васильевна взяла ручку.
— Обычно мы оформляем по договору. Гибкий график, почасовая оплата. Для студентов удобно.
— Нам нужна запись в трудовую книжку, — твёрдо сказала Зара.
Кадровик подняла взгляд.
В комнате стало тише.
— Зачем? — спросила она уже без прежней усталости. — Большинство девочек работают по договору. Это проще. И трудовая не портится.
Зара посмотрела ей прямо в глаза.
— Мы не собираемся уходить.
Снег за окном медленно скользнул вниз по стеклу.
— Мы планируем работать здесь долгие годы. Может быть — всю жизнь. Будем стоять беременными. Потом — когда постареем. Это не подработка.
Она говорила спокойно.