Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (12+) (страница 10)

Она протянула ему связку ключей.

— Мы купили вам соседнюю квартиру. Она полностью готова. Даже домашние тапочки есть. Здесь же ключи от той самой машины во дворе.

Макс посмотрел на брелок.

Mercedes.

Макс моргнул.

— В смысле ЭХО видит сырую картинку?

— Да. До заводской обработки. Так надёжнее.

— Простите, — сказала Зара, заметив его взгляд на прихожую. — Иногда лучшие идеи приходят именно здесь.

Пауза.

Она взглянула на коробку.

— Торт поставьте на кухню. Тут во дворе есть пельменная — маленькая, без пафоса, но готовят хорошо. Надеюсь, настоящий сибиряк от пельменей не откажется?

— Я ещё даже не начал работать.

— Начнёте скоро, — спокойно ответила Зара. — Точнее вы уже работаете. Вы уже оформлены с десятого января. Надо только подписи поставить. Это можно сделать завтра. Сегодня генеральный отпросился.

Она повернулась к интерфейсу.

— ЭХО, свяжись с «Pel'mesh». Две порции уральских, по полкило. Бульон отдельно, сметану отдельно. Если есть свежие эклеры — по паре каждому. Чёрный чай в заварнике. Мы подойдем через двадцать минут.

— Принято.

Макс поставил торт на кухонный стол.

Огляделся.

Высокие потолки. Лепнина. Старая люстра. Книги до потолка.

В углу у окна — массивный старинный мольберт. Тёмное дерево, латунные детали. Рядом — кисти, палитра со следами засохших красок.

На полках — книги по математике, программированию, искусству.

Макс отметил знакомую книгу: «Thinking in C».

Взял с полки.

На обложке — автор: PhoeNIX.

Тот самый.

Видимо, мы с Зарой учились по одним учебникам.

Поставил обратно.

Скользнул взглядом по соседним корешкам.

Книги по искусству. Горенко З.А.

«Техника лессировки». «Модель и Модильяни». «Тулуз Лотрек». «Русский Роден».

Он взял последнюю.

Тяжёлая. С карандашными пометками на полях.

— Эрзя? — удивился он.

— Да, — сказала Зара из кухни.

Он поднял глаза.

— Не ожидал встретить Эрзю у программиста.

Зара спокойно разлила чай.

— Официально я сотрудник Академии имени Репина. Программирование — хобби.

Макс моргнул.

— Простите?

Теперь он смотрел на квартиру иначе.

Не как на жильё талантливой айтишницы.

Как на мастерскую человека, у которого книги по программированию, живописи и математике существуют в одной системе координат.

Внутри пельменной пахло тестом, бульоном и свежей выпечкой.

Тепло. Тесно. По-домашнему.

Принесли огромные тарелки.

Бульон отдельно. Сметана отдельно.

Макс подцепил первую пельмешку вилкой, быстро подул и отправил в рот.

И тут же зажмурился.

— А-а, горячо.

Зара засмеялась.

— Классическое коварство пельменей. Снаружи уже почти холодные. А внутри — кипяток.

— Каждый раз попадаюсь, — признал Макс.

Он рассмеялся.

И вместе с этим смехом ушла остаточная тяжесть утра.

Ели молча. Макс не успел съесть и половины, когда Зара отодвинула пустую тарелку.

— Вы всегда так? — спросил он.

— Как?

— Быстро.

— Эффективно, — сказала она. — Мне часто говорят, что я много ем. Мои мозги не прокормить.

Потом сидели долго. Чай с эклерами.

— Пойдёмте домой, — сказала Зара. — Пора знакомиться по-настоящему.

В квартире Макс остановился у стены.

Там висел портрет — крупный, в его рост.

Девушка выходит из бушующего моря — как когда-то юная Анна Горенко. За спиной — слепящий свет воды. Тело уходит в тень. Силуэт. Движение. Свобода.