Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (12+) (страница 11)
Море было написано в лессировке — прозрачные слои света один поверх другого. Если смотреть прямо — видишь только фигуру против огня воды. Если всматриваться дольше — начинаешь различать детали как оттенки серого в тени.
Он задержал дыхание.
Что-то неуловимо знакомое было в этой фигуре — в этой юной необузданной силе, смешанной с пронзительной уязвимостью.
— Прекрасный автопортрет, — тихо сказал он.
Зара стояла у кухни с чайником в руках.
— Почему вы решили, что это я написала?
— Только сам художник может так честно себя изобразить. Другой попытался бы приукрасить.
Он запнулся.
— Хотя в жизни вы даже интереснее.
Зара не улыбнулась. Но взгляд стал мягче.
— Здесь мне нет шестнадцати, — сказала она. — Приятно слышать, что спустя одиннадцать лет я выгляжу лучше.
Пауза.
— Если работа смущает — могу убрать.
— Нет, — быстро ответил Макс. — Она очень живая.
Зара кивнула.
Они сели за стол с чаем.
Квартира была строгой. Почти аскетичной. Книги, техника, нейтральные цвета. Ни кружев, ни цветов, ни ярких деталей.
Макс сказал — возможно слишком прямо:
— Похоже на мою квартиру в Новосибирске.
Зара посмотрела на него.
Помолчала.
— Мама ушла, когда мне было пять, — сказала она тихо. — Папа учил всему. По-своему.
Она усмехнулась.
Но усмешка вышла невесёлой.
Макс не стал утешать.
Не стал расспрашивать.
Просто сказал:
— У меня тоже не всё просто.
И они помолчали.
Каждый о своём.
За стеклом медленно падал январский снег.
3. ДЕТИ
В этот момент в замке щёлкнул ключ. Послышались быстрые шаги, в прихожей кто-то стукнул рюкзаком о стену.
— Это мои, — сказала Зара и поднялась. — Пойдёмте познакомлю.
В комнату вбежали двое детей — девочка лет тринадцати, смуглая, с теми же синими глазами, и мальчик лет восьми, вихрастый, в большом пуховике.
— А ты кто? — спросил он прямо.
— Работаю с вашей мамой, — ответил Макс. — Помогаю ей. Зовут меня Максим.
Миша сразу нахмурился.
— Зара не наша мама, — сказал он спокойно, но твёрдо. — У нас мама и папа погибли.
Тишина.
— Она нас из детдома забрала, — добавил он уже мягче. — Мы её друзья. Меня зовут Миша, а сестру Настя.
Настя тем временем молча прошла к себе.
Переоделась и прошла на кухню.
Открыла шкаф, достала кружки, поставила чайник. Делала это уверенно, по-хозяйски.
Миша продолжал, не отрываясь от Макса:
— А у тебя есть дети?
— Нет, — ответил Макс.
— А жена?
— Нет.
Миша кивнул — с каким-то своим решением.
— Тогда женись на Заре, — сказал он. — Она хорошая. Она не ругается.
Пауза.
Он подумал и добавил:
— Или на Насте. Она тоже добрая.
С кухни раздалось:
— Миша.
Без злости.
Просто предупреждение.
Миша не обиделся. Он уже тянул из рюкзака альбом.
— Смотри, — сказал он Максу, раскрывая страницу.
На листе был дом. Кривоватый, но старательный. Рядом — три фигуры.
— Это мы, — пояснил он.
— А это кто? — спросил Макс, указывая на четвёртую.
Миша посмотрел на рисунок, будто проверяя.
— Это пока никто, — серьёзно сказал он. — Но будет.