Владимир Журавлев – Идеологические императивы единства народов России. Монография (страница 12)

Анализ работ позволяет нам сформулировать ключевые характеристики соборности как фундамента российского обществ:

– сохранение уникальности каждой личности (или этноса) при их добровольном объединении ради общих высших целей,

– внутреннее чувство ответственности друг за друга,

– способность народа к мобилизации и выживанию в кризисные моменты,

– опора на сохранение традиций и вера для социального развития.

В соборности раскрывается духовный код российского общества, который превращает население в народ, а территорию – в Отечество. Следует обратиться к исследованиям, в которых соборность «прошита» в языке, законах и повседневном сознании россиян.

Т. И. Бармашова, П. В. Ломанов99 систематизируют наследие русской классической философии (Хомяков, Соловьев, Флоренский). Они выделяют главное: соборность – это «цельное знание» и «свободное единство», это состояние общества, где человек не растворяется в толпе (как в тоталитаризме), но и не замыкается в себе (как в западном индивидуализме), это золотая середина, основанная на любви и общей истине.

И. В. Одинцова100 делает важное открытие: соборность – это не просто слово, а концепт языковой картины мира. В данном контексте мы бы его обозначили как языковой и ментальный код соборности Это значит, что даже если человек не читал философов, он интуитивно понимает смыслы, заложенные в этом слове. Через анализ языка автор показывает, что в русском сознании «быть вместе» – это ценностная категория. Соборность определяет то, как мы мыслим и воспринимаем реальность.

Е. В. Виноградова, М. В. Раттур101 выделяют политико-правовое измерение соборности. Исследователи переводят философскую идею на язык юриспруденции и политики, связывая соборность с народным суверенитетом, а державность – с государственным. Их вывод: в российской модели власти государство сильно тогда, когда оно опирается на соборный дух народа. Это альтернатива западной либеральной демократии, где власть и народ часто рассматриваются как противоборствующие стороны договора.

Д. Д. Бочарова102 показывает, что российский патриотизм отличается от национализма именно благодаря соборности. Соборный патриотизм – это не ненависть к чужим, а глубокое чувство родства со своими. Это осознание себя частью единого организма, имеющего общую историческую судьбу, что делает патриотизм устойчивым к внешнему давлению.

С. А. Зинковский103 анализирует соборность как ответ на вызовы современности (цифровизация, атомизация общества). В мире, где связи между людьми становятся поверхностными, православное понимание соборности предлагает путь восстановления подлинного человеческого общения и солидарности.

Таким образом, духовный код соборности в современной парадигме раскрывается через:

– когнитивный базис: соборность – это своего рода «операционная система» русской культуры, заложенная в языке и определяет поведение людей даже на подсознательном уровне (И. В. Одинцова, Т. И. Бармашова, П. В. Ломанов);

– суверенитет: российское государство (держава) легитимно и устойчиво только тогда, когда оно действует в симфонии с народным духом (соборностью), а сила власти черпается в единстве народа (Е. В. Виноградова, М. В. Раттур);

– идентичность: патриотизм в России – это производное от соборности как чувства «бытия вместе» (Д. Д. Бочарова);

– глобальную альтернативу: в условиях кризиса индивидуалистических моделей развития, соборность выступает как актуальный социальный проект, способный обеспечить устойчивость общества в XXI веке (С. А. Зинковский).

Соборность превращает механическое объединение людей – личное («Я»), общественное («Мы») и государственное («Держава») – в живой социальный организм.

Дальнейшее развитие и философское обобщение можно продолжить в системе «положительного всеединства». Понятие «всеединство» было введено В. Соловьевым, обозначавшим идею универсального единства всего существующего мира, основанного на духовной сущности и любви. Это представление предполагало синтез науки, религии и искусства в единую целостную картину мироздания.

Если соборность Хомякова имела преимущественно социально-религиозный характер, то всеединство Соловьева претендует на статус универсального онтологического принципа. Генезис идеи всеединства у Соловьева связан с попыткой синтезировать святоотеческую традицию с западной классической метафизикой (в частности, идеями Спинозы, Шеллинга и Гегеля). Принцип «всеединства» утверждает, что «целое не есть сумма частей, но каждая часть содержит в себе целое». В социально-философском аспекте это трансформируется в идеал «свободной теократии» и «богочеловечества», где социальная интеграция мыслится как процесс воссоединения человечества с божественным первоначалом.

В начале XX века идеи соборности и всеединства подвергаются детальной теоретической разработке в трудах мыслителей Серебряного века – П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, С. Л. Франка. В частности, С. Л. Франк в работе «Духовные основы общества» осуществляет переход от метафизики всеединства к социальной онтологии, вводя понятие «мы» как первичной категории социального бытия. Для Франка соборность («мы») является не продуктом договора между «я», а изначальным условием существования личности.

Таким образом, генезис идей всеединства и соборности в русской мысли демонстрирует последовательное движение от религиозной интуиции к целостной социально-философской парадигме. Оба понятия отражали специфику русской ментальности, ориентированной на духовное совершенствование и гармонию человеческого существования. Эти идеи сформировали уникальный дискурс, в котором социальный порядок рассматривается как живой организм, одухотворяемый высшими ценностными смыслами. Анализируемые нами концепции оказали значительное влияние на развитие русской культуры и общественной мысли, став основой многих последующих философских учений и политических проектов.

Осуществляя тематический анализ работ, посвященных всеединству, то можно обнаруживается несколько направлений.

Первое направление «метафизическое ядро и этика любви» (О. Э. Щелоков104, Г. В. Акименко, С. А. Юдин105, Л. В. Корсакова, К. Е. Чайкин106). О. Э. Щелоков, а также Г. В. Акименко совместно с С. А. Юдиным закладывают теоретическую базу: всеединство – это органическое единство Творца и творения, где «все есть во всем». Л. В. Корсакова и К. Е. Чайкин дополняют это этическим измерением: всеединство невозможно без «принципа всеобщей любви». Любовь здесь выступает не просто как чувство, а как онтологическая сила, которая соединяет разные части мира, не подавляя их индивидуальности.

Второе направление «антропология и личность» (К. П. Стожко107, Д. В. Жданов108). К. П. Стожко исследует, как идея всеединства меняет понимание человека. В этой системе личность не изолированный атом, а «микрокосм». Быть личностью – значит стремиться к единству с миром и Богом. Д. В. Жданов связывает метафизику Соловьева с «Русской идеей», утверждая, что призвание человека (и народа) – в преодолении эгоизма ради высшего синтеза.

Третье направление «эстетика и искусство» (В. Л. Проскурина109, Е. Ю. Турчинская110, В. И. Постовалова111). В. Л. Проскурина на примере маринистики (образов моря) Соловьева показывает, как идея всеединства переживается поэтически – как стихийное, бесконечное и гармоничное целое. Е. Ю. Турчинская делает неожиданный и важный мост к авангарду: она доказывает, что поиски русских художников-экспрессионистов и авангардистов коренятся в этой же жажде «целостности» и преобразования мира. В. И. Постовалова обобщает этот опыт, прослеживая, как идея всеединства живет в мистике и богословии XX—XXI веков, становясь мостом между религией и творчеством.

Четвертое направление «футурология и глобальные задачи». О. К. Шевченко112 переносит идеи XIX века в контекст XXI столетия. Он рассматривает всеединство, теургию (богочеловеческое творчество) и теократию как духовную альтернативу современным кризисам. Для автора это проект «Русской идеи», способной предложить миру новый путь развития.

Идея всеединства предстает как универсальный синтетический проект, который объединяет в себе:

1. Онтологию: весь мир – это живой, развивающийся организм, связанный Божественным началом.

2. Этику и антропологию: личность обретает полноту только в любви и единстве с другими («Соборность» здесь смыкается со «Всеединством»).

3. Культуру: искусство – это не просто украшение жизни, а способ ее преображения и гармонизации.

4. Геополитику: «русская идея» на базе всеединства – это миссия примирения Востока и Запада, материального и духовного, науки и веры.

Анализируя понятие «державность», необходимо перейти из области культуры и философии в плоскость государственного строительства, геополитики и социально-экономической стратегии в силу того, что державность, являясь фундаментальной категорией, определяет жизнеспособность России.

Теоретико-историческая база и историография державности представлена в работах О. Е. Сорокопудовой113114, С. А. Ермишиной115. Иными словами. Можно сказать, что авторы занимаются «инвентаризацией» смыслов. О. Е. Сорокопудова отмечает, что современная историческая наука трактует державность как сложный комплекс представлений о месте России в мире. С. А. Ермишина исследует истоки этого феномена, подчеркивая, что державность – это органичный способ бытия российского государства, вытекающий из его масштабов и истории.