Владимир Жданов – Я выживу! (страница 3)

Вечерами, после обязательного обхода периметра (посмотреть в глазок, послушать звуки на лестничной клетке), они сидели за столом. Василий наливал самогон, который он именовал «антисептиком для души», и начинались разговоры.

– Ты знаешь, в чём главная ошибка всех этих фильмов про зомби? – риторически спросил он как-то раз, попыхивая самокруткой с отвратительным табаком.– В чём?– В том, что все думают, будто главная угроза – это они, – Василий мотнул головой в сторону окна. – Ходячие. Бродячие. Как хочешь назови. Фигня это. Они – стихия. Как ураган или наводнение. Предсказуемая, медлительная. От них можно защититься. А главная угроза – это те, кто выжил. Люди. Вернее, то, во что они превратятся. Одни – в животных. Другие – в святую инквизицию. Третьи – в королей помойки. Вот с ними и придётся бороться за место под этим негостеприимным солнцем.

Артём молча кивал. Он всё ещё был в ступоре. По ночам ему снились офис, горящие дедлайны, лицо курьера с текущей слюной. Он просыпался в холодном поту, и первое, что он видел, была спящая фигура Василия, всегда с ключом-монтировкой в руке, даже во сне.

Юмор у Василия был чёрным, как смола, и спасал их обоих от сползания в безумие.– Смотри-ка, – как-то утром он показал Артёму в окно. Во дворе, на детской площадке, зомби в костюме деда Мороза (видимо, с какого-то корпоратива) безуспешно пытался взобраться на горку, с которой его всё время сталкивал другой зомби, в одних семейных трусах и с рождественским колпаком на голове.– Новый год отменяется, – мрадно пошутил Артём.– Да нет, – возразил Василий. – Просто традиции меняются. Теперь вместо «Ёлочки, зажгись!» будет «Соседа, разорви!».

Он научил Артёма азам обращения с оружием. Не с пистолетом – патронов к нему было мало, а с тем, что можно было создать из подручного хлама. «Ключ жизни» – древко с приваренным гаечным ключом – был лишь первым образцом. В арсенале были «костедробители» из обрезков трубы, «черепомёты» – рогатки для метания гаек, и главный шедевр – «водопроводный диссонанс», труба, которая при ударе издавала оглушительный гул, дезориентирующий противника.

– Сила не в мускулах, – внушал он. – Сила в голове. И в умении ударить так, чтобы второго шанса у врага не было. Ты же менеджер? Ну вот и управляй. Управляй их черепами.

Артём слушал, учился и потихоньку менялся. Офисная шелуха с него слезала, обнажая нечто более жёсткое и цепкое. Он всё ещё боялся. Но теперь этот страх был не парализующим, а мобилизующим. Он научился спать урывками, есть когда есть возможность, и всегда, всегда быть начеку.

Именно в один из таких относительно спокойных вечеров, когда они чистили картошку из запасов Василия (ещё одно «сокровище»), тишину их бункера прорезал хриплый, прерывистый голос из рации, вечно настроенной на общий канал.

«…Кто-нибудь… Рация… Слышит…»

Артём вздрогнул и уронил картофелину. Василий резко поднял голову, его пальцы инстинктивно сжали рукоять ножа.

Голос был слабым, полным статических помех, но абсолютно узнаваемым. Это была Катя.

«…Артём… Если ты… слышишь… Работала… из дома…»

Артём застыл, словно поражённый током. Он не слышал этого голоса несколько недель, но каждый его оттенок был врезан в память. Сейчас в нём не было ни капли привычной ему надменности или раздражения. Только чистейший, неразбавленный ужас.

– Катя… – прошептал он, срываясь с места и хватая рацию. – Катя, я здесь! Я слышу тебя!

Василий бросил на него предостерегающий взгляд, но Артём его не видел. Весь мир для него сузился до хрипящего динамика.

«Артём? Боже… правда? Я… я не знала, к кому обращаться… Сети нет… телефоны…» Голос Кати прервался всхлипом. «Я заперта дома… На Кутузовском. В квартире. Еда… почти вся… кончилась. Вода… отключили… Я пью воду из батареи…»

– Держись, Кать! Я… я найду тебя! – выпалил Артём, сам не веря в то, что говорит.

«Не надо! – вдруг резко крикнула она. – Здесь… на улице… их полно. Они ходят… И не только они… Были какие-то люди… с оружием… Они врывались в соседние квартиры… Я слышала выстрелы… крики…»

Артём сглотнул. Он посмотрел на Василия. Тот сидел неподвижно, его лицо было каменной маской. Он медленно покачал головой. Один, четкий, недвусмысленный жест. «Не надо. Глупость.»

Но Артём уже не мог остановиться. Чувство вины, которое он таскал в себе с того последнего звонка, вспыхнуло с новой силой, смешавшись с остатками старых чувств. Он бросил её. Оставил одну. В то время как он сидел здесь, в относительной безопасности, ел борщ и слушал циничные лекции соседа, она умирала от жажды в своей стильной квартире в центре.

– Я приду, – сказал он твёрже, глядя в упор на Василия. – Держись. Экономь воду. Я найду способ. Ты слышишь меня?

«Артём… – её голос дрожал. – Мне так страшно… Я не хочу умирать… Я не хочу стать… как они…»

– Не станешь. Обещаю.

Помехи усилились. «…Батарея… садится… Артём… если ты…» Голос пропал, сменившись мертвенным шипением.

Артём ещё несколько минут тряс рацию, безуспешно пытаясь вызвать её снова. Ничего. Тишина. Он медленно опустил прибор на стол. Его руки дрожали.

– Ну что, Ромео, – раздался спокойный голос Василия. – План готов? Или просто решил геройски сдохнуть по дороге к бывшей тёлочке, которая тебя на ноль ставила последние полгода?

– Ты ничего не понимаешь! – взорвался Артём. – Она одна! Она умрёт!

– А мы тут что, вдвоём в санатории «Берёзка» отдыхаем? – Василий встал, и его фигура вдруг показалась Артёму огромной и подавляющей. – Ты слышал, что она сказала? Центр. Кутузовский. Это ад в квадрате. Там не только зомби, там и люди уже вовсю делят территорию. Ты, офисный планктон, с твоим «ключом жизни», продержишься там минут десять. От силы.

– Я должен попытаться!– Почему? Из-за любви? – Василий язвительно усмехнулся. – Любовь кончилась в тот момент, когда первый из этих укушенных кого-то цапнул. Теперь есть выживание. А выживание – штука эгоистичная.

– Это не только про любовь! – крикнул Артём. – Это про… про человечность! Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока всё кончится!

– Человечность? – Василий подошёл вплотную. – Хочешь про человечность? Я тебе покажу человечность. – Он грубо схватил Артёма за рукав и подтащил к забитому окну, отодвинув один из мешков с песком. – Смотри!

Внизу, во дворе, шла типичная для нового мира сцена. Группа из трёх зомби окружила молодую женщину. Она была жива, отчаянно отмахивалась сумкой. Из подъезда выскочил мужчина, видимо, пытаясь её спасти. Он замахнулся ломом на одного из мертвецов, но не рассчитал силу, и оружие застрял в плече твари. В этот момент другой зомби вцепился ему в шею. Кровь брызнула фонтаном. Женщина тут же была сбита с ног. Через минуту оба, ещё живые, но уже обречённые, лежали на асфальте, а их бывшие нападавшие с рычанием принялись за трапезу.

– Видел? – сипло спросил Василий, отпуская Артёма. – Вот она, человечность. В её первозданном виде. Хищник и жертва. И твоя Катя сейчас – либо хищник, либо жертва. Третьего не дано. А ты, решив поиграть в благородного рыцаря, просто сменишь статус с «сидящего в засаде» на «свежее мясо».

Артём отвернулся от окна. Его тошнило. Картина была слишком отчётливой, слишком жестокой. Но внутри него что-то упёрлось. Возможно, это был последний бастион его старого «я» – того, что верило в долг, честь и искупление.

– Я всё равно пойду, – тихо, но очень чётко сказал он. – Я не могу жить с этим. Если я останусь, я сойду с ума. Лучше уж так.

Василий долго смотрел на него. Его острый, пронзительный взгляд, казалось, сканировал Артёма на предмет глупости, бравады или искренности. Наконец, он тяжело вздохнул.

– Ладно. Чёрт с тобой. Упрямый, как мой старый унитаз, который не хотел спускать воду. – Он повернулся и пошёл вглубь квартиры. – Раз уж решил на подвиги, надо готовиться. И для начала… тебе нужен настоящий урок.

Глава 3 Ночные кошмары.

Вылазку назначили на глубокую ночь. Василий объяснил, что «они» в темноте ведут себя пассивнее, больше полагаются на слух, а не на зрение. Их цель была ближайшая квартира напротив, та самая, где когда-то жил тот самый «рыжий с таксой».

– Задача простая: провести разведку, забрать всё полезное – консервы, лекарства, воду, инструменты. И, если повезёт… получить боевое крещение, – сказал Василий, проверяя крепление фонаря на своём «костедробителе».

Артём молча кивнул. Комок нервов в его горле мешал говорить. Он сжимал в потных ладонях свой «ключ жизни». Он казался ему нелепым и беспомощным.

Василий, с лёгкостью гиганта, отодвинул тяжелённый шкаф, которым была забаррикадирована их дверь. Звук скрежета дерева по полу показался Артёму оглушительно громким. Сердце заколотилось где-то в горле. Щёлкнули замки.

– За мной. Тише мыши. Ни слова, – прошептал Василий и скользнул в тёмный провал лестничной клетки.

Артём последовал за ним. Воздух в подъезде был спёртым и пахнул смертью и пылью. Единственным источником света были их фонари, выхватывающие из мрака обшарпанные стены, разбросанный мусор и те самые бурые пятна крови на полу. Они пересекли площадку. Дверь в квартиру рыжего была приоткрыта. Из щели тянуло тем же сладковато-гнилостным запахом.

Василий жестом велел Артёму остановиться, а сам, приоткрыв дверь чуть шире, бросил внутрь какой-то маленький камушек. Послышался сухой стук. Ничего. Тишина.