Владимир Жданов – Я выживу! (страница 4)

– Кажется, пусто, – прошептал он. – Пошли.

Они вошли в прихожую. Картина была похожей на ту, что Артём видел у себя: разгром, следы борьбы, кровь. Василий двигался бесшумно, как тень, его фонарь выхватывал детали: разбитая ваза, портрет какого-то актёра, упавший в лужу засохшей крови, детская игрушка – резиновый жираф.

Гостиная была в ещё большем хаосе. Мебель была перевёрнута, на диване зияла огромная дыра. И тут Артём его увидел.

В дальнем углу комнаты, за большим креслом, сидела фигура. Неподвижная. Спиной к ним. Это был… ребёнок. Мальчик лет семи. На нём были пижама с супергероями. Он сидел, поджав колени, и раскачивался с едва заметной амплитудой. Тихий, монотонный звук, похожий на скулёж, доносился от него.

Артём замер. Ледяной ужас сковал его. Ребёнок. Маленький мальчик.

Василий нахмурился. Он медленно, очень медленно начал отступать к выходу, жестом показывая Артёму делать то же самое. Но Артём не мог пошевелиться. Его взгляд был прикован к этой маленькой, одинокой фигурке.

– Мы… мы не можем его просто оставить, – едва слышно выдохнул он.

– Он уже не «он», – резко прошипел Василий. – Тихо! Отходи!

Но было уже поздно. Звук его голоса, пусть и шёпотом, нарушил гнетущую тишину. Раскачивание прекратилось. Скулёж замолк.

Голова мальчика повернулась. Медленно, с противным хрустом позвонков. Его лицо было восковым и бледным. Глаза – молочно-мутными, без единого проблеска сознания. А рот… рот был раскрыт в беззвучном рыке, обнажая мелкие, острые зубки.

Он поднялся. Его движения были не детскими – резкими, порывистыми, словно марионеткой, которой дергают за нитки.

– Отходи, Артём! – скомандовал Василий, поднимая свой «костедробитель».

Но Артём стоял, как вкопанный. Его разум отказывался принимать эту реальность. Это же ребёнок. Маленький, беззащитный ребёнок.

Мальчик-зомби, издав тот самый горловой, хриплый рык, каким рычал курьер в офисе, рванулся вперёд. Он был невероятно быстрым. Он не бежал, а скорее скакал, как обезьяна, на четырёх конечностях.

Василий не растерялся. Он встретил его ударом древка. «Костедробитель» со звоном ударил мальчика в грудь, отбросив его к стене. Но тварь даже не пискнула. Она просто оттолкнулась от стены и снова ринулась в атаку. Теперь её целью был Артём.

– Артём, бей! – заревел Василий.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Артём замахнулся своим «ключом жизни». Остриё, направленное вперёд, встретилось с летящим на него телом. Раздался отвратительный, влажный хруст. Древко вошло в плечо маленького зомби, почти насквозь.

Тварь завизжала. Нечеловечески, пронзительно. Она билась на древке, пытаясь дотянуться до Артёма длинными, костлявыми пальцами, её острые зубки щёлкали в сантиметрах от его лица.

Артём смотрел в эти мутные глаза. Он видел в них лишь пустоту и голод. Но его мозг, его душа, видели маленького мальчика, который, возможно, всего пару недель назад играл в этой самой комнате с тем самым резиновым жирафом.

– В голову! Добей! – крикнул Василий, который в этот момент прикрывал его спину, вслушиваясь в звуки из подъезда.

Артём не мог. Его руки дрожали, по лицу текли слёзы. Он просто держал древко, на котором билась эта маленькая, извивающаяся не-жизнь.

– Я не могу… – простонал он.– Не можешь – умрёшь! Он нас на всю округу уже переполошил!

Слова Василия заставила Артёма действовать. С рыданием, полным отчаяния и ужаса, он рванул древко на себя, выдернул его из тела зомби и, снова замахнувшись, изо всех сил ударил заточенным ключом по маленькой голове.

Хруст был не таким громким, как он ожидал. Тупой, глухой. Тело мальчика обмякло и затихло, окончательно и бесповоротно.

Артём отшатнулся, выронил окровавленное древко и его вырвало. Он стоял, согнувшись пополам, и рыдал, рыдал так, как не рыдал никогда в жизни. Он только что убил ребёнка. Даже не ребёнка. Но это не имело значения. Для его психики это было одно и то же.

Василий быстро обыскал квартиру, забрал пачку консервов и бутылку с водой. Он подошёл к Артёму, грубо схватил его за плечо.

– Всё. Получил свой урок. Теперь ты знаешь цену. Пошли. Быстро.

Он почти на руках выволок Артёма из квартиры, запер дверь и затолкал обратно в своё логово. Артём не сопротивлялся. Он был пустой оболочкой. Разбитым сосудом.

Он сидел на полу в углу, глядя в одну точку, и всё ещё чувствовал на своих руках липкую, тёплую кровь. Кровь ребёнка. Его старый мир, со всеми его иллюзиями и моральными принципами, окончательно рухнул. И на его обломках стоял он – убийца детей. Спаситель бывших подруг. Совершенно потерянный и совершенно сломленный человек.

Артём не спал всю ночь. Он лежал, уставившись в потолок, и в голове у него проигрывался тот самый удар. Хруст. Визг. Василий не мешал ему, давая выплакать и выстрадать свою первую настоящую потерю – потерю невинности.

Утром Василий поставил перед ним кружку с горячим чаем и положил на стол отремонтированный и очищенный «ключ жизни».

– Ну что, – хрипло спросил он. – Передумал?

Артём медленно поднял на него глаза. В них не было ни прежнего страха, ни растерянности. Только пустота и какая-то новая, стальная решимость.

– Нет, – ответил он. Его голос был ровным и твёрдым. – Я иду.

Василий кивнул, словно ожидал этого.

– Ладно. Значит, так.

Весь день он потратил на подготовку. Это был не просто сбор рюкзака. Это был настоящий ритуал посвящения, который Василий проводил с предельной серьёзностью.

Он вручил Артёму его «ключ жизни», но теперь на древке были сделаны зарубки – одна, за того мальчика.– Это не для памяти. Это для тебя. Чтобы помнил, что ты можешь. Когда надо.

Потом был рюкзак. Не походный, а старый, армейский вещмешок. Внутри:

Две банки тушёнки и пачка галет.

Бутылка воды с каплями хлора («Чтоб не словить какую-нибудь кишечную палочку»).

Аптечка: бинты, йод, антибиотики, обезболивающие («Украдено из соседней аптеки, пока ты тут сопли размазывал»).

Прочная нейлоновая верёвка.

Зажигалка и свеча.

И, наконец, рация. – «Заряда хватит на пару дней, если экономно. Держи связь. Частоту знаешь».

Затем Василий принялся за инструктаж. Он был похож на самого приземлённого и циничного ангела-хранителя.– Двигайся по крышам. По подвалам. По трубам. Асфальт – для лёгкой добычи.– Не доверяй никому. Ни старикам, ни детям, ни, тем более, красивым женщинам. Красивая женщина в апокалипсисе – это либо приманка, либо убийца. Часто и то, и другое вместе.– Если увидишь толпу – обходи за километр. Не геройствуй.– Ночью лучше не двигаться. Найди укрытие, баррикадируйся, спи одним глазом.– И главное… – Василий многозначительно поднял палец. – Любовь, она и в апокалипсисе любовь. Помни об этом. Но только секс теперь опасней, чем зомби. От зомби можно убежать или ключом по башке съездить. А от последствий потери бдительности в постели… – он цокнул языком. – Не убежишь. Либо ребёнок на шее, которого кормить нечем, либо нож в почках, пока ты спишь после страстной ночи. Не перепутай, Ромео.

Артём слушал, заучивая каждое слово. Это была квинтэссенция выживания, пропущенная через призму циничного ума Василия.

Когда всё было готово, они прощались стоя у двери. Рассвет только-только начинал окрашивать небо в грязно-серые тона.

– Ну что ж, – Василий протянул руку. Не для рукопожатия, а чтобы вручить ему последний предмет – небольшой, самодельный нож в кожаных ножнах. – На, пригодится. Для ближнего боя. И для… ну, ты понял.

Артём взял нож и прикрепил его к поясу.

– Спасибо, Василий. За всё.– Да брось. Без тебя скучно будет. Только борщ свой доедать. – Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула неподдельная, братская тревога. – Смотри же, вернись. Живым. А не то я обижусь.

Артём кивнул. Он взвалил рюкзак на плечи, взял в руки «ключ жизни» и вышел на лестничную клетку. Дверь за ним закрылась. Послышался звук запирающихся замков.

Он был один. Снова. Но на этот раз он был не испуганным офисным работником, а вооружённым, подготовленным выживальщиком, с миссией и с призраком убитого ребёнка за плечами. Он сделал глубокий вдох, пахнущий смертью и свободой, и начал спускаться вниз, навстречу аду.

Глава 4 Осколки цивилизации

Покинув подъезд, Артём почувствовал, как его поглащает иная реальность. Не та, что была в его панельном дворе, где царил относительный порядок, наведённый Василием. Здесь, за пределами знакомых хомячьих троп, город был диким, абсурдным и смертельно опасным театром абсурда.

Он двигался, как учили: по дворам, через разбитые магазины и проломы в заборах, избегая открытых пространств. Воздух был густым, пропитанным гарью, разложением и странной, сладковатой химической ноткой – словно горели не только дерево и бензин, но и пластик, и надежды.

Первое, что он увидел, выбравшись на проспект, был зомби в костюме Деда Мороза. Не тот, что во дворе, а другой – более дорогой, бархатный, с пышной белой бородой, теперь слипшейся и почерневшей от крови. Он бесцельно брёл по середине дороги, волоча за собой пустой мешок для подарков. В его мутных глазах не было ни радости, ни добра, лишь вечный, ненасытный голод. «С Новым годом, блядь», – мысленно процедил Артём, прижимаясь к стене.

Дальше – больше. Он увидел банду мародёров. Они разъезжали на бронированном чёрном «Мерседесе» с мигалкой на крыше, из открытого окна которого доносился оглушительный тяжёлый рок. Машина медленно катила по проспекту, а двое молодчиков в камуфляже и с автоматами (настоящими!) на привязи сидели на порогах, лениво постреливая по попадавшимся в поле зрения зомби. Это была не самозащита, а развлечение, охота. Один из них, заметив Артёма, тыкнул в его сторону пальцем и что-то крикнул. Сердце Артёма ушло в пятки. Он отскочил в ближайший подъезд и, затаившись, слушал, как рокот мотора и хохот постепенно удаляются.