Владимир Яцкевич – Ганг, твои воды замутились. Три брата (страница 38)
— Сюда? На съедение Джави? Опомнись, мальчик! Чем это может кончиться? — Джай встряхнул Нарендера, надеясь, что это приведет в чувство взволнованного племянника.
— Ты понимаешь, что сам я шагу не смогу ступить, чтобы отец не пустил по моему следу всю калькуттскую полицию?! — почти закричал Нарендер. — Ведь если ты исчезнешь на несколько дней, ему не придет в голову подавать заявление в министерство внутренних дел. Ты привезешь ее, и мы поженимся в храме или тут, у тебя, в присутствии свидетелей. И пусть тогда попробуют нас развести или женить меня на деньгах Чанхури, заставив взять в придачу бедняжку Ратху. Я все продумал, они будут бессильны что-нибудь изменить, если мы с Гангой успеем пожениться по всем правилам.
— Он «все продумал»! — с чувством повторил Джай. — Отлично, племянник. Да твой отец скорее убьет тебя, чем позволит мирно жить с девчонкой-неприкасаемой или кто там она у тебя!
— И это говоришь мне ты?! — возмутился Нарендер. — Ты, который столько раз шел наперекор всем, и всегда поступал так, как считал нужным…
— Ну до чего же ты глуп! — Джай стукнул кулаком о стол так, что из стаканов выплеснуло остаток сока. — Я всегда сам решал свою судьбу. Деви никогда не соглашалась со мной, но она бы не позволила себе травить меня полицией. А ты?! Твоей судьбой распоряжаются другие — Джави, Чанхури, которого не остановить даже правительству. Он и с Гангом делает, что хочет, не то что с тобой! Что ты можешь им противопоставить?
— Гангу. Свою любовь к ней, — твердо сказал Нарендер. — Ганга — это не наш терпеливый Ганг, позволяющий таким, как Чанхури, издеваться над собой. Она родилась в горах, и они дали ей свою силу. Пусть попробуют справиться с такой, как она! Как только мы будем вместе, отец и Чанхури потеряют всякую власть надо мной.
— Наивный! — Джай тяжело вздохнул, отворачиваясь от засиявшего восторгом при одной мысли о любимой лица племянника. — Чем набита твоя голова? На что ты надеешься?
— Сейчас — на тебя, — улыбнулся Нарендер. — На то, что ты сможешь мне помочь. Ведь правда, ты поедешь за Гангой?
— Но послушай, — начал Джай, но, увидев, как вытянулось лицо племянника, сразу же пошел на попятный. — Поеду, поеду, успокойся! Видно, уж мне на роду написано принимать участие в самых бессмысленных и провальных делах! Сколько я денег потерял из-за этого, а теперь, судя по всему, потеряю еще и покой!
— Дядя! — Нарендер бросился ему на шею. — Ты привезешь ее?!
— Ну, если не придется тащить ее на руках и она не в тонну весом… — пробурчал Джай, пряча улыбку.
— Да моя Ганга… Она легче ветра, она… Она умеет летать, — закричал Нарендер, принявшись бегать по комнате и махать руками так, что, казалось, сам сейчас полетит. — Она красивее зари!
— Ладно, ладно, молчи! — прикрикнул на него Джай. — Знаю я твой вкус! Красивее Ратхи девушки на свете нет, а вот тебе дикарку с гор подавай!
— «Красивее Ратхи»! — укоризненно повторил Нарендер. — Ратха, конечно, ничего, но тот, кто видел Гангу, Ратху и не заметит!
— Ты такой же, как я, — дядя сел и задумчиво подпер голову кулаком. — Я уже испортил свою жизнь, теперь стану помогать в том же деле и тебе. Счастливая судьба, ничего не скажешь!
— Ну чего ты переживаешь? — говорил хозяин крошечной кофейни, наливая старику ароматный напиток. — Она ведь к мужу поехала, не куда-нибудь…
Старик вздохнул. Проводив племянницу, он почувствовал такую слабость, что вынужден был задержаться на автобусной остановке и немного отдохнуть.
Принимая дрожащей рукой чашку, старик проговорил надтреснутым голосом:
— Я только одного боюсь и молю Бога, чтобы сын нашел отца и избежал позора.
Их разговор прервался. К остановке подъехал роскошный белый автомобиль. Таких в этих краях и не видали. Шофер в кожаной фуражке невозмутимо смотрел прямо перед собой, а единственный пассажир — обаятельный пожилой мужчина в белом костюме, высунулся из окна и вежливо спросил:
— Скажите, пожалуйста, где живет местный почтальон?
— Я и есть почтальон! — встревожено ответил старик. — А вы из города?..
— Да, — мужчина вылез из автомобиля. — Я дядя Нарендера. Надеюсь, вы его знаете?
— Конечно!
— Я приехал за Гангой. Хочу забрать ее в Калькутту.
Старик печально вздохнул:
— Как поздно… Ганга уехала.
— Что?
— Да. Вы опоздали. Она уехала и забрала с собой сына.
— Сына? Может быть, я ослышался? У нее есть сын?
— Да, — старик улыбнулся жалко. — Такое иногда бывает — бедным горянкам остается и такой сувенир. А ей нельзя было здесь больше оставаться — из-за ее любви погибли ее жених и брат. Они убили друг друга. Несчастная Ганга все здесь потеряла. Она забрала последнее, что оставалось — сына, и уехала. Вы, господин, еще можете догнать Гангу. Она недавно уехала на автобусе до станции. Пока Ганга не села на поезд, вы можете успеть.
— Спасибо! Я догоню! — Джай бросился в машину.
Старик успел ему крикнуть:
— Но вы же ее не знаете!
— Зато я знаю Нарендера! — прокричал дядя. — Он выбрал самую лучшую! Когда я увижу самую красивую девушку, то это и будет Ганга!
Автомобиль рванул с места и унесся вниз по дороге.
Расписанный яркими цветами и фантастическими животными автобус катил по извилистой ленте шоссе, и вдруг его лихо подрезал белый автомобиль, заставив остановиться. Из него выскочил мужчина и прокричал водителю:
— Выручай, друг! Спроси у пассажиров — нет ли среди них девушки по имени Ганга?
Веселый шофер ничуть не удивился необычной просьбе. Он шагнул в салон и спросил задремавших было людей:
— Нет ли здесь девушки по имени Ганга? Какой-то важный господин разыскивает ее!
Но Ганги в салоне не оказалось. Не было ее и в других автобусах, которые Джай успел догнать.
А тем временем у железнодорожной станции из автобуса вышла женщина с ребенком. Наступил вечер, стемнело, и все торопились сесть на нужный поезд. Каждый хотел уехать, а билетов на всех не хватало. Тут уж не до того, чтобы обращать внимание на чужие заботы — к кому Ганга ни обращалась, никто не мог ей толком сказать, где поезд на Калькутту и будет ли он вообще сегодня.
Лишь один человек в этой толпе никуда не спешил. Устроившись прямо на земле, молодая цыганка держала на коленях замызганного ребенка в каких-то невообразимых лохмотьях, а свободную руку тянула к прохожим, повторяя однообразные унылые слова:
— Извините, пожалуйста, я отстала от поезда, помогите мне на билет!
Ганга прониклась доверием к этой женщине — ведь у нее был ребенок того же возраста, хотя, конечно, не похожий на ухоженного красивого Рао. И цыганка безошибочно выделила ее из толпы, уставившись блестящими, завораживающими глазами.
— Скажите, где здесь пересадка на Калькутту? Я должна добраться туда как можно скорее.
— Ты одна едешь? — ответила вопросом на вопрос цыганка, зыркая во все стороны своими огромными черными глазами, в которых ничего невозможно было разглядеть.
Даже ребенок у нее на коленях перестал сосать какую-то грязную замызганную тряпицу, свернутую в трубочку, и с любопытством уставился на Рао.
— Да, я еду с сыном.
Цыганка понимающе кивнула и цепко схватила Гангу за руку своей узкой сухой ладонью с золотыми браслетами, на мгновение выскочившими из-под рукава.
— Вокзал перед тобой, а поезд уже ушел. Пойдем, я провожу тебя.
Наконец кто-то проявил к ней сочувствие! Проникнувшись благодарностью к доброй цыганке, Ганга стала объяснять ей, зачем и к кому она едет, но та почти не слушала ее, поднялась с земли и повела куда-то в сторону, заглядывая в глаза своим тревожным острым взглядом.
— Эй, женщина! — крикнули ей вслед. — Это не ваш узел здесь лежит?
Обернувшись, Ганга увидела пожилого мужчину, протягивающего ей забытый багаж. Женщина даже оторопела — что это такое с ней случилось, что она позабыла даже про свою поклажу!
— Спасибо, господин, я совсем растерялась… Столько народу кругом!
— Не за что, — ответил тот. — А ты бы лучше смотрела, кого выбираешь в провожатые. Разве не знаешь, что с ромини лучше не связываться?
Но Ганга не поняла, о чем он говорит. Она не знала, как называют цыганок, да и вообще никогда их, вездесущих, не видела.
— Ну чего ты пристал к бедным девушкам? — накинулась на него цыганка. — Отдал вещи и иди своей дорогой. Знаем мы таких провожатых! — она тараторила так быстро, что не давала ему возможности вставить хоть одно слово. — Иди своей дорогой! А то сейчас нашлю на тебя проклятие, всю жизнь мучиться будешь!
Ребенок на ее руках тут же поднял такой дикий крик, будто его ущипнули. Прохожий поморщился и отошел в сторону, бормоча себе под нос:
— Надо позвать полицейского, да где же его найдешь?
Подхватив узел, цыганка быстро потащила Гангу, умудрившись еще при этом засунуть в рот ребенку кусок хлеба, который тот принялся сосать с довольным причмокиванием.
— Идем, идем, — говорила ромини, продолжая заглядывать в глаза своей спутнице. — Тут много воров ходит, ты держись за меня, а то пропадешь!
Они оказались в каком-то глухом и грязном переулке, прошли через пустырь и вышли к чернеющим через дорогу домам. Там еле-еле брезжили тусклые огни в окнах, зато кое-где горели прямо на улице костры, возле которых сидели мрачные оборванцы, провожавшие Гангу удивленными взглядами.
— Куда мы идем?