Владимир Власов – Гнездо Красной Птицы (страница 31)

– Я с эти абсолютно согласен, – сказал Червяк, сидящей возле Небесной Обезьяны, – мир мёртвых нельзя отрывать от мира живых, потому что он является переходом в новую жизнь, это – как червоточина соединяющая оба мира.

– Вот-вот, – согласился я с ним, – большой вклад в науку и в понимание обоих миров совершил Эйнштейн, когда заявил, что хоть и есть различие между мирами, как и двумя геометриями – чистой и физической, но их можно не только совместить, но рассматривать одну, как дополнение другой. Все рассуждения Пуанкаре, по мнению Эйнштейна, протекают в рамках чистой геометрии, имеющей дело с идеальными математическими объектами и описывающими их аксиомами. Чтобы чистая геометрия стала физической, то есть отраслью естествознания, необходимо, по Эйнштейну, дать ей физическую интерпретацию. Например, тела эвклидовой геометрии необходимо сопоставить с твёрдыми телами, а прямые линии – со световыми лучами. Тогда предположительно можно понять, какие процессы происходят в обоих мирах, и как один мир вмещает в себе другой. Конечно, из-за того, что строгость чистой математики возможна лишь благодаря тому, что она имеет дело с идеальными, воображаемые объектами, есть некоторое ошибочное стремление ума выдать желаемое за действительное. Из- за этого возникают некие искусственные правила, тоже придуманные людьми, как использовать в воображении абстрактные объекты, такие как материальная точка, идеальный газ – эфир, система отсчёта, классическое и квантовое поле, статистический ансамбль и прочее. Без абстрактных объектов физика просто не может обходиться, а это говорит о том, что материальному физическому миру чего-то не хватает. А не хватает именно того невидимого нами мира, который мы называем потусторонним, и который влияет на наш мир своими точно определёнными законами, такими как причинно-следственные связи, возмездие и неоспоримый стандарт мировой справедливости, какие включают в нашу жизнь все религии мира. Из-за того, что всё этот исходит из невидимого нам мира, как доказательства его наличия, нельзя его отрицать, и разрывать наш мир на две половины, держаться за одну сторону, и отрицая другую. Поэтому физика постепенно приближается к пониманию этого мира, признавая такие явления, как точка сингулярности, гравитация, газ, в котором взаимодействие между молекулами пренебрежительно мало, из-за чего его называют эфиром. Без этих основ невозможно существование реального физического пространства. Это и есть тот мир, где начинается одухотворение, где истинные законы известны только богам и высшим духам, где смерть преображается в жизнь, чтобы повторить начальное движение цикла возрождения в цепи чередования энергий Инь и Ян.

Когда я закончил фразу Девятихвостая Лиса, мать Татьяны, мне приветливо улыбнулась.

Я попросил прихожан церкви высказаться по этому вопросу. Тапир-хан, сидящий рядом с Горным Волком, сказал:

– Это правильно. Признание второго параллельного с нами мира и возможности его познания расширяют границы нашего миропонимания. Эти два мира не противоречат друг другу, а всего лишь дополняют себя своей противоположностью. И они не антиподы, а лишь самих себя продолжения, как два источника миро-образования, втекающих друг в друга, и вытекающих друг из друга. И они связаны одной целью взаимного проникновения, при чередовании энергий Инь и Ян. И проникнуть в них можно через божественное проникновение. Истины, обретаемые непосредственно из этих источников, безусловно, абсолютны, и дополняют друг друга, создавая таким путём Высшую Истину. Гарантом её является её происхождение.

– Но здесь есть одна ловушка, – возразил я ему, – можно, конечно усомниться в реальности самого окружающего нас мира, стоит закрыть глаза, и этот мир тут же исчезнет. И тогда можно только домысливать, каким является этот закрытый от наших глаз мир, строить всякие абстракции и воображать какие-то объекты наряду с другими. Но даже эти абстрактные объекты, имеющие отношение к физике, невозможно оторвать от действительности, полагая, что они – плод нашей фантазии. Также нельзя полагаться и на реальные вещи, которые мы видим перед собой, и уж тем более, на явления, происходящие в мире, цена им – один миг. Пронесётся это мгновение, и нет уже ни этих вещей, ни этих явлений. И мы уже ничего не ощущаем с помощью наших органов чувств. Как будто бы их никогда и не было. Но, в действительности, объективно существуют не только явление, но и сущность, не только единичное, но и общее. Эти абстракции позволяют нам мыслить и понимать то, что происходит в природе.

Свою мысль тут же высказал мне Демон Гуй по имени Баран Ян. Он сказал:

– Источник рационального познания – человеческий разум. При всём его несовершенстве, нет основания пренебрегать им и отвергать его. Ведь недаром божественное проведение внедрило свет разума в человеческое мышление. Однако по самой природе своей, как разум конечного существа, он неизбежно конечен и ограничен. Не всё доступно человеческому разуму, предоставленному самому себе, и не всегда на него можно положиться. Существуют истины, которых ум человеческий неспособен достигнуть, и откровение открывает ему тайн бытия, недоступные постижения ему. Ещё Кант говорил, что вера в потусторонний мир заключена в пределах человеческого разума, потому что истины, которые человеческий разум открывает в добросовестных поисках, не могут находиться в противоречии с уже ранее установленными им истинами.

И я опять возразил, сказав:

– В этом мире не всё так однозначно, потому что мы не знаем до конца этот мир, у нас есть только некоторые предположения того, что он собой представляет. Ведь в этом мире мы все существуем как субъекты. Поэтому мы и смотрим на окружающий мир отстранённым взглядом. Нам трудно обрести объективное видение вещей. Мы только можем догадываться, что существует, а чего нет в мире. Мы могли с уверенностью сказать вчера, что некий человек существует, и даже, здороваясь с ним, пожать ему руку. Но сегодня его уже нет в этом мире. Он куда-то переместился, исчезнув неожиданным образом, умерев, и этот мир может посещать лишь как призрак. Другой человек уснул летаргическим сном, как мои ученики, он ещё не перешёл в другой мир, и его тело здравствует в этом мире, но мы уже не можем с ним общаться, потому что он своим сознанием погрузился в Царство мёртвых. Он живёт в другой реальности, и для него та реальность более объективна, чем наша. У него там свои ощущения, свой мир, до которого мы не можем дотянуться, чтобы разбудить его. Его ощущения существуют независимо от наших чувств, как во сне. Он воспринимает даже материю по-другому: для него его материи тоже присуще два свойства: быть объективной реальностью, существующей вне нашего сознания, и он тоже познаёт её на опыте, в конечном счёте, тоже с помощью органов чувств. Для него его эти положения являются исходными при решении проблемы: как отличить реальные объекты, существующие независимо от него, от воображаемых вещей, существующих только в его сознании, и не отражающих его объективную реальность. Наш мир ему может показаться сном, и он может воспринимать его как сон, в то время как мы думаем, что это он находится во сне. Так кто же из нас спит: мы или он? Но что такое значит: получение объективной информации? И как её можно обрести? С помощью чувства? Но во сне человек тоже чувствует другую реальность. С помощью разума? Но в умо-постижение как избавиться от воображения? С помощью опыта? Но как относиться к опыту ясновидцем или тех людей, которые общаются с призраками? И нужно ли сбрасывать со счетов абсолютную идею Платона и мировой дух Гегеля, а также другие метафизические сущности, не поддающиеся опытному познанию или естественно-научному эксперименту? Опыт человека – это ничто, ведь в бессознательном состоянии или религиозном экстазе, человек может обрести опыт общения с богами

– Да, да, – тут же согласилась со мной Кабарга Чжан, – опыт общения человека с богами существовал издревле. У всех народов складывалась своя теология – «познания о небесах», поэтому у философии и теологии существуют два разнонаправленных направлений – восходящих к небесам и нисходящих с небес. Но иногда к человеку с небес поступают такие свидетельства в явлении чудес, что он готов отказаться от рационального познания мира, так как они нарушают естественный порядок вещей, к которому он привык. Так что же представляют собой небеса – этот параллельный мир, в который человек попадет после своей смерти, и в который он не всегда верит при жизни? Так уж принято, что учёные и философы расходятся в понимании бытия, принимая одну или другую стороны утверждений о том, что в мире более существенно: признание наличия только физического мира, или допущение иной субстанциональной сферы тонкого мира, где человек продолжает своё существование, покинув свою земную оболочку. Из этого разделения образовались два вида онтологий: онтология несотворенного бытия и онтология бытия сотворённого, наделяющего все существа бытием. Это происходит оттого, что одни учёные не разделяют тело и душу, другие – разделяют их, но не признают единства двух сфер человеческого бытия, а третьи, вообще, отрицают наличие души у человека.