Владимир Виноградов – Володя (страница 21)

— Портрет их главаря составляем, Крохи. Алена его видела, а Ольга Петровна художник, вот и рисуют по описанию.

— Портреты пишут, — поправил Солдат.

— Вот-вот, — не стал возражать Вовчик.

— Я, если буду что оставлять, буду говорить, что Вовчику для Сани, — предупредил Солдат.

— Я тоже сказал, что будет Леха звонить.

— Ладно, договорились. Ты это, у Алены твоей мания преследования, понял? Ей к психиатру надо.

— Хорошо, я передам, — усмехнулся Вовчик.

— Не надо передавать, — остановил Солдат, — иначе она поймет, что это я. Просто прими к сведению и всё.

— Знаешь, с такой жизнью хоть у кого мания с преследованием будет.

— Ма-ни-я, — по слогам произнес Солдат, — всё, давай.

— Я у Алены остановился, — успел сказать Вовчик до того, как из трубки послышались короткие гудки.

— Мы закончили, — сообщила Алена, когда Вовчик вернулся в комнату и поставил трубку в разъемы базы. — Вот, полюбуйся.

С листка бумаги на Вовчика смотрели холодные глаза незнакомого мужика. Правильные черты лица, прямой и тонкий нос, сжатые в нитку губы.

— На Пашу Крошицкого похож, — задумчиво проговорила Ольга Петровна. — Был у нас в партии такой, взрывником работал.

— Давно? — Вовчик посмотрел на Алену, та лишь едва заметно кивнула.

— Да лет пятнадцать тому. Да, точно! Меня потом еще таскали за него.

— А вас за что? — Алена сделала непринужденное лицо.

— Пойдемте чай пить и истории рассказывать, — оживилась Ольга Петровна.

Вовчик сначала хотел поторопить женщину, но потом решил, что лишний час уже погоды не сделает, а так еще и Ольга Петровна удовольствие получит от общения, ведь оно сразу видно, когда у человека этого самого общения недостаточно.

— Работал Паша взрывником, да, а звали его все Крохой, по фамилии, — начала свой рассказ Ольга Петровна. — Это был мой второй сезон в должности начальника партии. Да, второй… Молодая тогда была, глупая, но важная-важная. А как вы думали, начальник какой-никакой, тридцать пять человек в партии, работяги, две тетки-повара, сейф с оружием, на всякий случай, рация, как у радистки Кэт.

Вовчик отвлекся на закипевший чайник, Алена достала и поставила на стол кружки.

— Чай или кофе?

— Чай, — Ольга Петровна показала пальцем в сторону шкафа, — на полке зеленая коробочка, там травяной, успокоительный. Так вот, а работяги, каждый второй после отсидки или между отсидками. Их на работу никуда толком не брали, а в геологию принимали. Каких только чудиков не насмотрелась… То ботаник попадет, все травки сушит, потом в табак добавляет… Для запаха, говорит… Про наркоманию-то тогда сильно не рассказывали, не знал никто. То какой жадина, всё себе в чемодан сложить пытается, то золотодобытчик, всё выспрашивает, как моют, да где моют… Сейчас бы с такой компанией точно никуда не пошла, а тогда только хихикала над ними.

— А Кроха? — направила в нужное русло воспоминания Алена.

— Кроха тоже после отсидки был. Да. Взрывником. Сначала учеником, а потом и самостоятельно закладывать стал. Про него говорили, что взрывник от Бога, меньше всех у него «отказов» было. Отказы? Это когда шашку заложат, все зарядят, а она не взорвалась. Такое тоже бывает… Иногда из-за одной шашки всем приходится по полсотни километров шагать. Например, когда каротаж делают… Там надо, чтобы одновременно взрывы были на одной глубине в разных местах. И вот все расходятся, взрывают, а одна шашка не сработала. И тогда назавтра все опять идут, готовят скважины, закладывают… Потеря времени, перерасход взрывчатки… Отписываться потом. Вот у Крохи «отказов» меньше всех было! А потом, когда сезон закончился и нас на большую землю вывезли, оказалось, что прихватил с собой несколько шашек наш Кроха… Да. Потрепали мне тогда нервы…

Ольга Петровна задумчиво отпила из кружки, добавила пару ложек сахара, перемешала, думая при этом о своем, явно переживая те события заново.

— В феврале, как отпуск закончился и начали к новому сезону готовиться, вызвали меня в милицию и начали про Кроху выспрашивать. Оказалось, что привез он шашки в свой поселок, за Красноярском, районный центр, не помню, как называется, и в аккурат на Новый год фейерверк устроил. Взорвал отделение банка, взорвал комнату, где наличность хранилась. Да. Ограбление века в районном масштабе. И ведь всё правильно рассчитал: и что праздники, охрана будет расслабленная, и что накануне денег там много соберется, и что не вывезут их.

— А с вас какой спрос? — удивился Вовчик. — Он там, вы здесь.

— А с начальника партии всегда спрос. То почему рабочие вместо лопаты шурфы на отпалки проходят, взрывами то есть. То почему в пробах так мало золота и где остальное. Например, почему в ручье «А» три грамма на ведро породы, а в соседнем ручье, через сто метров, аж десять граммов? А если есть разница, то где она? Куда ее дел начальник партии? Это потом меня умные да опытные научили, что все пробы надо с одного ручья брать, чтобы всё одинаково было, а золото лучше вообще «не заметить». А тогда… Вот и за взрывчатку спросили, когда сколько получал Кроха, сколько было отказов и где их уничтожили. Долго спрашивали, вдумчиво, всё пытались меня с ним одним делом связать, мол, помогала ограбление готовить. Даже в сезон не выпустили, пришлось на базе, в экспедиции, бумажки подшивать да за другими пробы промывать.

— А каким он был, Кроха? — уточнила Алена.

— Сам себе на уме, — пожала плечами Ольга Петровна. — Сильно не дружил ни с кем. Фигурки из дерева вырезал. Найдет корень странной формы, сядет вечером у костра и выжжет в нем проволокой раскаленной сердцевину, а потом ошкурит, зачистит, и вазочка получится. Мог весь вечер молчать и выжигать. Накалит проволоку, по выжигает, пока она не остынет, и заново раскаливает. Другие работники к нему не лезли, особняком держался. Знаете, он как-то сразу всех поставил, чтобы ему не мешали и никто не мешал. Взгляд у него тяжелый был. Смотрит на тебя, глаза почти белые, и как будто он не видит тебя, а пустое место или кого за твоей спиной разглядывает.

— Куда теперь? — Алена повернула ключ и завела двигатель.

— Не знаю, — честно признался Вовчик, — надо портрет размножить и к Батону, наверное, Артем Иванович у Кирилла, в госпитале, скорее всего. Остается только Батон, он всем раздаст, и пусть ищут.

— Тогда ко мне в офис, — решительно вывернула руль Алена, — у меня в кабинете ксерокс есть и бумага. Сейчас зарядим, сразу штук пятьдесят копий, чтобы в казино не с пустыми руками ехать.

Возражать Вовчик не стал, ведь еще неизвестно, есть ли ксерокс в казино, а все места, где можно сделать копии за деньги, уже закрылись по причине позднего времени. А вот офис пейджинговой работает круглосуточно, закрывается только отдел работы с клиентами, но он и не нужен. Да и зал с операторами не нужен, а только кабинет Алены.

На парковке перед зданием, в котором располагалась пейджинговая компания, стояла только одна машина. Она стояла в стороне, в тени деревьев, где даже и фонаря не было, но Алена, въезжая на парковку, несколько вильнула рулем, осветив красную восьмерку, и, ничего не говоря Вовчику, бросила машину вперед, как будто намереваясь протаранить автомобиль, но остановилась так, чтобы перекрыть восьмерке выезд.

— Стоять! — прокричала Алена, направив на лобовое стекло машины неизвестно откуда взявшийся пистолет.

— Систер, тихо, — вмешался Вовчик, — это свои.

— Ну ты точно больная, — вышел из машины Солдат.

— Ты? — Алена щелкнула предохранителем и завела руку с пистолетом за спину.

— Я, — признался Солдат, — ты же не думала, что Вовчика без присмотра отпустят?

— Пинкертоны хреновы! — обозвала всех Алена и стремительно пошла в сторону здания.

— А машину убрать? — спросил вслед Солдат.

— Летать учись, пригодится, — зло рявкнула Алена.

— Обиделась, — сделал вывод Солдат.

— А ты чего здесь делаешь?

— Да я так подумал, ну и где вы еще портрет размножите? Уже, считай, ночь на дворе. Получилось?

— Даже лучше, — Вовчик выдержал небольшую паузу, — даже знаем, как зовут нашего противника. Это Павел Крошицкий. Он в Красноярском крае банк взорвал лет пятнадцать назад…

— Значит, он еще и взрывник. Надо быть внимательными, как бы где и у нас не взорвал кого или чего. Ладно, разбегаемся.

Солдат подошел к Алениной машине, которую та так и не заглушила, и, сев за руль, отогнал ее в сторону, аккуратно припарковав. Потом заглушил двигатель, протер платком все, к чему прикасался, рычаг переключения скоростей, оплетку руля, дверные ручки, закрыл машину и, тщательно протерев ключи, отдал их Вовчику.

— Догоняй эту психованную, — подмигнул Солдат, и через миг восьмерка выехала с парковки, оставив Вовчика стоять одного.

— Ну ты чего обиделась? — Вовчик положил ключи от машины на стол перед Аленой.

— А ты сказать не мог, что это не на меня охотятся, а тебя охраняют? — вопросом на вопрос ответила Алена.

— Не мог, — признался Вовчик, — ты бы тогда себя по-другому вела и выдала бы Солдата. А так, даже если за нами наблюдают люди Крохи, они бы подумали, что тебя менты пасут.

— Какие трудности, — закатила глаза Алена, — ладно, кофе будешь? Пока печатается…

— С коньяком и тремя ложками сахара, — согласился Вовчик.

— А как ты думаешь, он взрывать будет?

— Пока нет, — уверенно заявил Вовчик. — Они Боцмана нашего ранили, теперь им надо понять, испугались мы или нет. А на это время надо. У нас есть три, максимум четыре дня, чтобы его найти и…