Владимир Виноградов – Володя (страница 23)

— Спасибо, не надо, — Вовчик поднялся, — поедем мы.

— Это который в мальчишку стрелял? — спросил экстрасенс, — нет, я просто догадался. Такое громкое дело… Раз вы ко мне приехали, значит не можете его найти…

— Весь город ищет, не уйдет, — усмехнулся Вовчик.

— Если весь город ищет и не находит, может быть, и нет его в городе?

— Может быть и нет, — согласился Вовчик.

— За нами хвост, — сообщила Алёна, — две машины, одна серая, другая чёрная. А вот и «восьмёрка». Что будем делать?

— Поедем к телефону-автомату, — предложил Вовчик. — Это или менты, или свои, люди Крохи нам пока не опасны. Они ход сделали и теперь будут ждать, как мы ответим. А вот когда им не заплатят, тогда и нужно ждать очередной жертвы.

Телефон-автомат нашелся возле дома быта. Вовчик быстро набрал знакомый номер и попросил задать вопрос от его имени Лёхе, Батону и Артёму Ивановичу. Вопрос был всего один: кто это едет следом на двух красивых автомобилях? Потом позвонил в офис охранного агентства и узнал, что с Боцманом.

— Едем за продуктами и в госпиталь, будем Боцмана кормить, — предложил Вовчик, — его перевели в палату, четвёртый этаж, напротив второй лестницы, шестая палата.

— Фруктики надо, бананы, — начала перечислять Алёна.

— В хозяйственный магазин поедем, — перебил Вовчик, — надо кастрюлю купить с крышкой.

— Зачем? — удивилась Алёна.

— Увидишь…

В фойе госпиталя Вовчик попросил позвонить в город. Ольга Петровна сообщила, Батон передал, что катаются его люди. Что так надо. Потом Леха сообщил, что катаются свои. Усмехнувшись, Вовчик пошел к дальней лестнице, решив, что именно она должна быть второй, хотя в госпитале ее называли дальней.

Палата и в самом деле была как раз напротив лестницы, и, когда Вовчик с Аленой подошли, оттуда вышло две женщины, одна из которых вытирала глаза платочком.

— Здравствуйте все, — поздоровался Вовчик.

Кирилл полулежал на второй кровати слева. Он молча посмотрел на вошедших и усмехнулся. Выглядел он нормально, не считая бледности, осунувшегося лица и забинтованной от самого локтя и до кисти руки.

— Привет! — Вовчик протянул руку, и Боцман ответил на рукопожатие.

— Бананы принесли? — уточнил Кирилл.

— Нет, а надо было?

— Нет, — поморщился Кирилл, — у нас этих бананов уже больше, чем во всей Африке, мы с самого утра ими питаемся, даже соседей уже угощали… Все несут бананы, чувствую себя любимой обезьянкой в грустном цирке.

— Сам-то как? — Вовчик усмехнулся, оценив шутку друга. — Настроение?

— Знаешь, пока в реанимации был, думал, что всё, кранты. А здесь понял, что бывает хуже, и считаю, что я неплохо. В соседней палате пацан лежит, ему танком обе ноги отдавило, ампутировали… Вот где плохо. А кисть, да и без кисти люди живут, к тому же это левая рука.

— Понятно. — Как реагировать и что говорить в таких случаях Вовчик не знал. Поэтому он просто достал из сумки кастрюлю и поставил на прикроватную тумбочку. — Мы тут это, не совсем с пустыми руками… Надо съедать, пока горячее. Там вилки есть.

— Шашлык, — потянул носом Боцман, — вот за это спасибо, это как раз то, что надо.

Дверь палаты открылась, вошел военный врач в звании майора. Неодобрительно посмотрел на визитеров, повел носом.

— Им же можно? — спросила Алена.

— Можно, — кивнул майор и, выходя, бросил через плечо: — Приятного аппетита, я позже зайду.

Несмотря на то, что шашлыка была почти полная кастрюля, кончился он быстро. Еще бы, шесть человек в палате, да и Вовчик один кусочек съел. К тому же это не столовская пища, а вполне себе гражданская, по которой скучают в армии. Когда кастрюля освободилась и ее убрали обратно в сумку, Вовчик достал из кармана плоскую фляжку и, прижав палец к губам, протянул Кириллу.

— Вдруг грустно станет, — пояснил Вовчик.

— Не нашли? — Кирилл кивнул на покалеченную руку.

— Нет, — помотал головой Вовчик.

— А мне тут анекдот рассказали. Идет хирург по огромной операционной, а рядом с ним мужик с большим топором, а на разных столах пациенты лежат. Хирург подходит, читает с карточки «Ампутация левой руки», мужик ТЮК топором, и идут к следующему. Доктор опять: «Ампутация правой руки» и снова ТЮК. Потом подходят к пациенту, хирург читает: «Ампутация левой» ТЮК, «Левой ноги» ТЮК, «Я сказал ЛЕВОЙ» ТЮК… Знаешь, вы когда этого снайпера найдете, вы не убивайте его, хорошо? Я хочу ему этот анекдот рассказать, посмеемся… Вместе… Потом…

— Я тебя услышал, — кивнул Вовчик, — и пацанам передам.

С минуту в палате была тишина.

— Знаешь, — вздохнул Боцман, — я тут думал. У меня было много времени, как раз на то, чтобы подумать… А если бы тогда вы с Маратом не подошли?

— Жалеешь? — уточнил Вовчик.

— Нет! — Кирилл сжал губы в прямую линию. — Лучше бы не стало, я бы уже или клеем снюхался, или колоться начал… Они бы меня так не оставили, просто чтобы отцу отомстить. А так… Красиво пожил, ярко.

— Ты чего это придумал? — посмотрела на Кирилла Алена. — Ну-ка не киснуть!

— Я не кисну, — Боцман вздохнул, — я решил, я в медицинский пойду. Хочу людей спасать. Есть такие профессии у медиков, где одной рукой можно… И это, спасибо вам!

— За что? — не понял Вовчик.

— Знаешь сколько людей здесь сегодня было? Около двадцати. И все меня жалели… А ты нет. Ты не жалеешь, ты просто поддерживаешь. Спасибо.

— 14

От жары ничего не спасало. Вовчик даже перебрался с разложенного дивана на пол, прихватив лишь покрывало, но покрывало было пушистым и теплым, а лежать просто на ковре или линолеуме не хотелось. Даже открытая форточка не помогала. Видимо, дом за прошедший день нагрелся так, что даже к утру не успел остыть.

Поняв, что уснуть не получится, Вовчик скатал покрывало и пошёл в душ. Постояв под тёплой струёй, медленно добавил горячей воды, доведя ее до такого состояния, что кожа едва терпела. Отмокнув под горячей водой, стал убавлять горячую и добавлять холодную воду. Вскоре из лейки душа бежала совсем ледяная вода. Стоял сколько мог, секунд пять, наверное, потом отскочил, поёжился и, дотянувшись, перекрыл воду. Растерявшись выделенным Аленой полотенцем, вышел в коридор.

— Видимо, гроза будет, — Алёна сидела за столом, одетая в лёгкий халат, перед ней стояла кружка с напитком.

Сначала Вовчик подумал, что у Алёны налит кофе, но запах в кухне стоял совсем не кофейный. Принюхавшись, Вовчик вопросительно посмотрел на девушку.

— Какао, — усмехнулась Алёна, — будешь или по-взрослому, кофе сделать?

— Буду, — решил Вовчик, — только побольше какао и молока.

— Я же не в столовой, я вообще на одном молоке завариваю, — Алёна поднялась к плите, — я знаешь, что думаю? Давай в район прокатимся. В посёлке нового человека сразу заметят…

— Но и с чужаком разговаривать не станут, — возразил Вовчик.

— Поедем туда, где мы не чужие, — Алёна засыпала какао в закипающее молоко и стала быстро перемешивать. — Поедем к моим. Меня там все знают, не откажут. Заодно продуктов родителям увезём, обратно в город тетку привезём.

— Давай, — согласился Вовчик, — только сопровождение наше надо предупредить. Время раннее, Ольге Петровне ещё не позвонишь…

— Мы ещё не выезжаем, — Алёна поставила перед Вовчиком кружку горячего какао, — к тому же нам ещё в магазин надо, а он только к девяти откроется.

— Я какао со школы не пил, — Вовчик вдохнул исходящий от кружки аромат, — запах детства.

Сумка была не предназначена для закупа продуктов, а больше походила на сумку для путешествий. Китайская, большая, с ремнем для ношения через плечо и тремя большими карманами. Но Алена сказала, что это специальная продуктовая сумка, с которой она всегда ходит в магазин за покупками для родителей.

В сумку вошло всё. И мыло, и шампуни, и с десяток рулонов туалетной бумаги. Еще вошли свежие газеты, масло, макароны, крупы, консервы и другие продукты, в результате чего сама сумка стала совсем неподъемной. Вовчик уже хотел взвалить ее на плечо, когда услышал спокойный голос:

— Давай вместе, — рядом, тихо, буквально возникнув из воздуха, стоял Акуленок.

— А ты как здесь?

— Шеф сказал с вами в район ехать. Я с вами в машине поеду, и пять человек следом будут ехать.

— И зачем нам такой кортеж? — уточнил Вовчик.

— Артем Иванович велел, сказал, что у тебя нюх и всё не просто так.

— Это не у меня нюх, а Алене к родителям надо съездить. Видишь, продукты набрали…

— Еще в хозяйственный надо заехать, отец гвоздей просил привезти, сотых, и краску половую. Но это на выезде, там строительный есть…

— Место же в машине еще останется? — в голосе Акуленка послышались нотки сомнения.