Владимир Виноградов – Володя (страница 20)

— И что вы хотите? — спросил Батон, наблюдая, как вошедшая Алена присаживается на свободный стул возле столика.

— Денег мы хотим, — просто пояснил Второй, — мы хотим, чтобы весь город нам платил, и тогда мы никого не тронем.

Услышав эти слова, Вовчик невольно усмехнулся, что не ускользнуло от взгляда Второго.

— Чего десны сушишь, Волчара? Смешное что услышал?

— Тот, который в прошлый раз говорил, что ему весь город платить будет, вышел из поезда на ходу. В ночь, через боковую дверь. Не знаю, может, обиделся или передумал.

— Правду говорят, где появляется Волчара, там начинается беспредел, — усмехнулся Второй. — Не тот случай сейчас, смотри, как бы самому куда не выйти.

— Мы с чего вдруг тебе платить то должны, мил человек? Ты обоснуй.

— Вы — барыги, а барыги всегда платят.

— Ты ничего не попутал? — Батон подался вперед. — Мы по понятиям живем…

— Батон? — переспросил Второй. — По понятиям ты давно не живешь, с тех пор, как общак в бизнес пустил. Ты мутки мутить стал, барыжить, а раз барыжишь, то плати. Вот и весь сказ. Я все сказал, за деньгами к вам придут. Такси мне вызовите и это, следить не надо.

— Куда ты собрался? — спросил Батон. — Мы еще не закончили. Мы не будем тебе платить.

— Я закончил. Вы можете и дальше играть в крутых парней и стричь капусту с магазинов, можете бизнесом заниматься и прочей ерундой, но платить вы будете нам. — Второй поднялся и указал на трубку радиотелефона. — Трубу дай.

Не дождавшись, Второй подошел к столу и взял трубку, набрав номер, он подождал ответа.

— Девушка, пришлите машину к казино. Да. Один пассажир, на площадь Ленина поедем. И это, — вернув трубку на стол, добавил Второй, обведя всех взглядом, — не хотелось бы никого убивать.

— Куда он делся? — Фикса первым дотянулся до рации.

— Сел в такси. Простая «копейка», наши его пасут.

— Ну и что скажете?

— Они не могут остаться незамеченными, где-нибудь все равно наследят, — заметил Артем Иванович, — люди не простые, значит, и следы будут яркими, заметными.

— Но пока тихо, — отозвался Фикса, — мы их не знаем, а они, похоже, знают нас всех вместе и каждого по отдельности.

Первым ожил пейджер у Артема Ивановича, затем у Вовчика, потом у Батона, Алены, Болта… Повисла пауза, все посмотрели друг на друга, Вовчик снял с пояса прибор. На зеленом фоне строки было написано: «Мы не хотели никого убивать».

И через минуту ожил пейджер Артема Ивановича, глянув на сообщение, начальник охранного агентства буквально соскочил со своего места:

— Кирилл ранен, в него стреляли!

— 12

Из машины было видно, как к проходной госпиталя подъезжали разные автомобили, как люди шли к охране и по одному проходили внутрь. Некоторые здоровались друг с другом, другие только кивали. Кто-то проходил молча. Машины были разные, и люди тоже. Были и женщины, и парни в кожаных куртках, кто-то в спортивных костюмах, другие одеты в приличную одежду. Даже несколько милиционеров, держась особняком, прошли внутрь.

В стороне, там, где стояли две скамейки, толпилась молодежь, которую не пустили внутрь. Оказалось, что сдача крови возможна только при наличии паспорта, а некоторые эти паспорта еще даже не получили. В машине было тихо, Алена, облокотившись на руль двумя руками, молчала, разглядывая посетителей, Вовчику тоже не хотелось ничего говорить.

— Когда меня ранили, тоже так было? Полковник тогда сказал, что был рекорд по сдаче крови.

— Нет, — усмехнулась Алена, — тогда народу было меньше. Боцман все-таки местный, его в городе лучше знают. Да и потрясло всех, видел, даже менты пришли. Он же свой, а вот пришлые промахнулись, теперь их весь город искать станет.

— Надо фоторобот сделать этого Крохи, — заметил Вовчик, — вот как в милиции делают, чтобы у всех картинка была.

— Я такое только в кино видела, да фотки эти стремного качества на стенде. Один раз парни Деда прокололись, и их тоже напечатали, так совсем непохоже получилось. Они потом возмущались, даже в ателье хотели сходить, сфотографироваться красиво, чтобы их так не позорили.

— Вот бы в милиции обрадовались, получив их портреты, — усмехнулся Вовчик.

— Портреты, — повторила Алена, — портреты… А ведь Ольга Петровна пишет портреты, и у нее даже очень хорошо получается. Давай завтра к ней приедем и попросим портрет по описанию нарисовать.

— Поехали сейчас, — предложил Вовчик, — здесь от нас все равно никакой пользы, только толпу создаем.

— Неудобно как-то, все-таки вечер уже.

— Еще не поздно, зато потом на ксероксе портрет размножим и нашим дадим, чтобы знали, как он выглядит.

Вместо ответа, Алена завела двигатель автомобиля.

Что Алена едет не в ту сторону, Вовчик понял только через пять минут, когда она развернулась и поехала в противоположном направлении. Потом Алена свернула во двор и, проехав его насквозь, выехала на проспект, где полосы движения были разделены двумя рядами деревьев.

— Что не так? — спросил Вовчик, заметив, как Алена посматривает в зеркало заднего вида.

— Хвост за нами, — поморщилась девушка, — красная «восьмерка», второй раз ее сегодня вижу.

— Может быть, это разные машины? Восьмерок в городе много.

— Может быть, но я все равно еще петлю сделаю. Лучше перестраховаться, чем хвост за собой привести.

Потом Алена свернула налево и, снова через дворы, вернулась на тот же проспект, только снова на то место, где проехали пять минут назад. Пройдя перекресток, где свернули в прошлый раз, по второй полосе и заглянув в отворот, девушка успокоилась и поехала уже непосредственно к художнице.

— Ольга Петровна, а вы же портрет сможете нарисовать? — уточнил Вовчик.

— Портреты не рисуют, а пишут, — поправила женщина, — чей портрет хотите заказать?

— Нам не совсем портрет нужен, — Вовчик замялся.

— Надо как фоторобот составить, — выдохнула Алена, — человека кроме меня никто не видел, а портрет его очень надо сделать.

— Это будет долго и нудно, — предупредила Ольга Петровна. — Понимаешь, Алена, когда фоторобот составляют, они его именно составляют. Там на прозрачных пленках и овалы лица есть, и глаза с носами разные. Я один раз составляла, видела, как это делают. Помню, тогда экспедиция была в верховья Олекмы, и мы нашли несколько крупных самородков в ручье, а один рабочий потом их украл. Вот его фоторобот и составляла.

— Вот так прямо золото нашли? — не поверил Вовчик.

— Ой, да там почти в каждом ручье золото есть. Вообще край богатый. Только дикий очень, людей мало, если заблудишься, то всё, никто не найдет. А мы же геологи, мы из каждого ручья пробы берем, содержание металлов разных, золота, наличие радиации по счетчику Гейгера… Потом образцы отправляем на базу, с указанием координат, где взяты пробы. А если золото в самородках, так его сразу видно. Это песок можно смыть по неопытности или не домыть до него, а самородок, он сразу в осадок выпадает.

— Так что с портретом? — вернула разговор в нужное русло Алена.

— Конечно, попробуем, — согласилась художница.

— Только надо на альбомном листе, чтобы потом в ксерокс вошел, — подсказал Вовчик, — он же не только нам нужен, но и всем остальным тоже.

— Не на альбомном, а на «А-4», — поправила Ольга Петровна, — давайте попробуем. Только стирать много придется, и рисунок будт не очень качественный.

Сначала Вовчик наблюдал за работой художника, это было даже интересно, как на бумаге прорисовывается образ человека. И даже потом, когда рисовали глаза, уши, нос, как с изменением носа полностью менялось лицо. Как только с третьего раза нашли, как правильно поставить глаза, Ольга Петровна даже наброски глаза на отдельной бумажной полоске сделала и потом двигала выше или ниже.

— Нос прямой, — посмотрела на рисунок Алена, — такой, аристократический, тонкий нос, ноздри почти не выделяются. Тоньше…

— Шрамы, шрамики? — уточнила Ольга Петровна, — может быть, родимое пятно?

— Если бы такие приметы были, портрет был бы не нужен, — заметил Вовчик. — Я пока позвоню…

Вовчик взял трубку, вышел в коридор, чтобы не отвлекать художников, и продиктовал сообщение для Солдата, чтобы оно пришло на другой, известный только Вовчику пейджер.

Трубка в руке ожила уже через пять минут.

— Здравствуйте! — поздоровался голос Солдата.

— Здравствуй, Леха! — усмехнулся Вовчик.

— Здравствуй, Саня! — отозвался Солдат. — Это номер диспетчера?

— Да.

— Хорошо. Как вы там?

— Боцмана ранили, — выдохнул Вовчик, — руку левую. Снайпер стрелял, видимо, просто напугать хотели, чтобы мы сговорчивее были. Сам не видел, но кто рядом был, говорят, что кисть отстрелили, почти она на коже висела.

— Плохо, — Солдат помолчал, — значит, люди совсем отмороженные, осторожнее надо быть. А ты там что делаешь?