Владимир Василенко – Поэзия (страница 7)

предполагаемую, тогда как тела небесные – лишь

усиливают резкие очертанья полей,

контрастируя с ней.

***

«U-2» не в Ирландии,

Бродский не в Ленинграде,

вышедшая на Запад волна,

чем дальше, тем, видимо, более –

не океан, не море,

но неизбежность, будущее, страна.

Н2О, оседая,

выдаст твердое «да»

золотому, сканирующему материки,

что до глаза –

побережия плаза

возникает не из океана – из более необъятной реки.

Очертания, континенты,

когда и луна и солнце – лишь хим. элементы,

луна – купрум, солнце – кобальт или…

Убери из-под ног старую, скажем

плоскость – тут же новая ляжет

под ноги: хочешь – здесь, хочешь – вдали.

Из окон последних у побережья

зданий: плоскости – больше, реже

воздух, но им дышать –

что пить; если исчезнуть,

будут фонтанчики местность

сквозь не исчезнувшие легкие орошать.

Удаляться от океана опасно:

все, что земле подвластно, –

уходить из-под ног, что на-

много академичнее в исполнении солнца и горизонта

(горизонт, разумеется, в синем) на сон

грядущий не то со сна.

Мысль когда-нибудь обрывается, как деловая,

ускользнувшая от скорости скоропись. Узнавая

по подсказке небес,

что дальнейшее перемещение по горизонтали

целесообразно едва ли,

и земля за спиной – окончательный лес

не то поле

(по сути – все то же море),

отвоеванный в честной борьбе гектар

начинаешь ценить: нет зеркальнее стен, в доме –

никого, что и требовалось, кроме

вытерших с потолка побелку отар.

***

Вся ахинея о рае, об аде

(о Рае спереди, об Аде сзади)

отрабатывает, как дрофа

на линии маленьких злых фантомов,

от одного безразличного: «Дома?..»

Где же еще, где ж еще ты, моя строфа?

В воздухе зависая –

ах – и пятка босая –

весь Ахиллес –

та, кому стереометрия платья –

бином Ньютона, кто из объятья –

фюить! – по лесенке в лес

и той же дорогой –

в подлесок убогий,

чей полушаг,

чья медлящая лодыжка –

знак бессвязности и одышки в

на волну набредших ушах.