Владимир Василенко – Поэзия (страница 8)

Новоиспеченная стерва

так (невольно) усиливает стерео- –

ни вперед, ни назад –

-эффект изменившегося положенья

вещей: любое движенье –

сквозь «да, да, да…» еле слышное «ад»,

так еле,

что в самом деле,

то ли некую сеть

имитируя, то ли время оно,

ткань расползается до того нейлона,

через какой можно глазеть.

***

Я был в Америке, в Германии,

ты – в Норвегии, на Кипре.

Перемещаясь отнюдь не в тумане,

причем ты пре-

имущественно по вертикали,

мы как будто искали

видимый на все стороны, на манер башни

день: ты – завтрашний, я – вчерашний.

Мы с тобой были. Я, заме-

чая прежде пялившееся в затылок

устаканившимися глазами,

предпочел бы не знать, что и ты, ло-

вившая во времена оны

за киферскими – еще волны,

кажешь теперь им фарфор лопаток,

да на знанье новый век падок.

Ожидание той, какой не будет,

от существительного до глагола,

переставшая быть прелюдией

гамма, проигрыш, голо-

звучье – бесцельней и бескорыстней

той, что есть, и того, что ты с ней

потихоньку выделывать начинала –

всякий раз, как Марина стихи, – с финала.

***

Уже проснулся, но еще не встал,

жизнь сгорбилась на краешке дивана,

неочевидно, поздно или рано,

недовалялся или опоздал,

и ноги опустить в свои следы

вчерашние – совсем еще не значит

нащупать пол, когда стакан воды

блестящим боком в пустоте маячит.

***

Поцелуй волны был солон и беспредметен,

отсылая мысли к чьим-то светлым слезам,

каковых росинки заморский залетный ветер

теплым береговым языком слизав,

равномерно развеяв по телу сухой остаток,

шкуркой бархатной долго-долго полировал

в очертаниях живота, бедер, плеч, лопаток

незаметно наметившийся овал:

мысли-легкие-кремний – в таком порядке

безопаснее. Всякая вещь вольна

затеряться в запахе гальки, сухом остатке –

и пловец, и на ветер выброшенная волна.

***

Оказывается, душа –

всего лишь то, что выбирает

среду, в которой умирают,

не галькой, а волной шурша.

***