Владимир Василенко – Поэзия (страница 14)
Есть что-то, что становится звездой
или в волне луною бледноликой,
или в холодной зелени – постой… –
горящею на солнце земляникой,
еще не свет, но словно языком
вторым, владеющее белым светом,
само не знающее, на каком
оно сейчас – на том или на этом.
***
Из того же теста гений,
просто этот мир таков:
весь – потребность продолжений
солнца, неба, облаков
в подлинник тремя цветами,
что нечаянно Шагал,
поменявшись с ним местами,
в скатерть перелицевал.
Время – видимо, край света,
за который не спеша
чьи-то руки тянут эту
ткань из-под карандаша.
Где-то рядом со словами,
в их таинственной тени
видно, что нарисовали
в небе и в душе они –
вся живая паутина
смысла, будто он не ваш,
а скорее вы – картина,
на стене его – пейзаж,
и поверить невозможно –
до того вокруг стена,
что сработал вещь художник
просто так, без полотна.
Знаменитые полотна –
только легкие следы,
тень, идущая свободно
по поверхности воды.
В языке под видом слова,
под сознаньем, что он ваш,
вида кроется основа,
оживающий пейзаж.
Можно кисточкою думать,
мимо времени скользя.
Нарисованное сдунуть,
как художника, нельзя.
***
Проверенное, может быть, раз двадцать,
там всё лежит на месте: книга, стул,
чей на мгновенье запоздавший стук
как извинение спешит раздаться.
В распахнутом окне оглохший сад,
свидетеля уже не замечая,
затянутое небо изучает,
сиявшее минуты три назад.
И – между грохотом и тишиной –
обрушенный на яблони и сливы
сорокадневный, не иначе, ливень,
пока еще беззвучною стеной.
***
Я думаю, она ушла
так незаметно, как уходят
изображенные тела