Владимир Василенко – Поэзия (страница 13)
в глубине души картине,
с головою настоящим
этим светом окатили.
***
Бог входит целиком,
весь сразу во всего:
немыслимый объем –
в подобие его.
Бедна душа твоя,
и вдруг наоборот –
всей книги бытия
открытый разворот,
а нажитая мгла –
уже с овчинку ту.
Так вещи тень мала
на кольцевом свету,
так, тоньше волоска,
спасает времена
по небесам тоска
горчичного зерна.
На страстной каждый вечер вокруг
исчезающего островка
в безнадежно затопленный луг
осторожная чья-то рука
опускает алмазную сеть,
и до света добыче живой
в пустоте – и стоять, и висеть
над созвездьями вниз головой.
***
Мал правитель или велик,
справедлив закон или крут –
подать – на динарии лик,
что однажды пальцы сотрут,
плата же – безликая высь:
кесаря терпя иль любя,
им же от него откупись,
как в душе – собой от себя.
***
Так полуденно-легко
мыслей полные аллеи
ощущение зрачков
в воздухе преодолели,
что уже и сами вдруг –
этот свет и эти ветви,
этот слог и этот слух –
неизвестно, есть ли, нет ли.
Включает заоконную листву и
ночную Гефсиманскую листву
пейзаж, который явно существует,
вне связи с тем, что значит «наяву»,
альтернатива живописи, фото,
не след, а растворение, когда
художника над образом работу
проделывает с ним самим среда.
Так твердь небесную на дне колодца
от брошенного камешка волна
изобличает, и воссоздается
одна в подлунном мире глубина,
один, всего наполовину небом
заполненный, неразрешенный взгляд
и руки, только пахнущие хлебом,
и плещущий в кувшине виноград.
***