Владимир Василенко – Поэзия (страница 12)
намертво в лодку вцепившись, спасенные
в мысли о чуде впадают казенные.
Оставалось пару шагов по воде пройти,
и когда вошли они в лодку, ветер утих.
А была четвертой стражи ночи пора
и Петру все мерещилась в темноте гора.
Затмевая звезды, она, казалось ему,
прямо поперек пути громоздит свою тьму –
широка и свободна, блестит в стороне вода,
но не перейти этой мертвой глыбе туда.
В полной тишине без ветрила и без весла
целиной подземною лодка медленно шла,
продвиженьем этим своим, как ответом, сводя с ума:
«Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?»
Свивает он сумерки в долгие нити,
тончайшую ткань облекая в слова,
и можно свободно из комнаты выйти,
пока в тишине он стоит у стола.
Ни с чем не сравнимое чувство, настигнув
внезапно, под стать вдохновенью его,
уже не отпустит с порога гостиной:
в гостях-то и нет у него никого.
И даже немного на шутку похоже,
когда в темноте, как бумагу строка,
в проеме такой незнакомой прихожей
сама выключатель находит рука.
***
Как много – собственное зрение (как мало)
морочить в двух шагах от истины, любя.
Нужна не женщина, а то, что увидало
ее глазами настоящего тебя,
почти из воздуха простого колебанья
на свет извлекшее как бы прообраз твой,
едва удерживаемый прозрачной тканью,
как призрак дерева, идущего листвой.
***
Лес растворился в белом цвете,
земли и неба, верь-не верь –
как не было… и только ветер
снежинки поднимает вверх.
Хотя куда вернее то, что
вся перебеленная жизнь
по обе стороны окошка
уходит потихоньку вниз.
***
Я знаю: скоро ночь, хозяйка дня,
но знает ли она, что скоро я?
Простая геометрия: кто в ком
рискует оказаться целиком,
кому из двух в тюремное окно
на торжество другого суждено
смотреть глазами влажными, пока
плывут по ним ночные облака?
***
Есть в картинах и в иконах,
на которых образ женский
восстановлен в безысходном
приближенье к совершенству,
не измеренное кистью
вертикальное мгновенье
полотна с незримой жизнью
как бы соприкосновенья –
словно вас, назло стоящей