Владимир Уваров – Сокровище зодчих (страница 5)

Томас засмотрелся на юную красавицу в сиреневом сари, примеряющую украшения у золотых дел мастера. Тот, скрестив ноги на бараньей шкуре, в окружении многочисленных любопытных глаз постукивал молоточком – изготовлял очередной свой шедевр. Перед ним на невысоком столике поблескивали в солнечных лучах всевозможные цепочки, серьги, браслеты, колье.

Бахрей подошел к столику, взял золотой браслет. Золотых дел мастер даже не взглянул на него. Это несколько удивило Томаса:

– Почему он не следит за своим товаром? – тихо спросил он друга. – Так ведь могут и украсть.

– Дорогой, – так же тихо ответил тот, – что ты говоришь? Как так украсть?! Тут некому красть… столько глаз кругом.

– Ты хочешь сказать, что у вас не воруют?

– Почему не воруют? – улыбнулся Бахрей. – Зачем о грустном? Ты только взгляни, какая работа! – и он протянул Томасу браслет.

Молодой человек ожидал, что браслет будет тяжелым, но неожиданная легкость удивила его. Он даже начал сомневаться, что украшение было сделано из золота. Браслет представлял собой искуснейшее переплетение металлических нитей. Ажурная вязь свивала растительный орнамент, в котором виднелись изображения диковинных животных.

– Кто это? – спросил Томас, показав на одного из них.

– Ты что, слона никогда не видел?

– Не видел.

Краешки губ Бахрея приподнялись:

– Ничего, завтра увидишь! На рынке.

Портовая улица выходила на площадь с храмовым комплексом. Лазоревые купола слепили глаза своим сиянием. Площадь была выстлана плитами из красного туфа. В ее центре располагался бассейн с фонтаном: мраморная колонна расширялась кверху в виде цветка, с лепестков которого стекали прозрачные струйки воды.

С площади друзья свернули на боковую улицу. Она была значительно шире портовой, и на ней вдоль домов росла зелень: пышные кусты с толстокожими листьями, пальмы и акации. Дома здесь были от двух до трех этажей, с традиционными балкончиками и узкими окнами, украшенными витражами. Крыши построек были куполообразные.

Здания находились на некотором удалении друг от друга, были соединены между собой каменной изгородью, за которой угадывался сад. Во двор каждого дома вели арочные проемы с металлическими калитками. Сквозь их ажурную вязь пестрели цветущие палисадники.

Неожиданно улица оборвалась небольшой площадью с чайханой. На террасе за низкими столиками сидели люди и степенно пили чай.

Хозяин чайханы громко поприветствовал Бахрея:

– Да продлятся дни твои, достопочтимый Бахрей! Рад тебя видеть. Как поездка? Удачная?

– Удачная, дорогой Ратай! Очень удачная, слава Арию!

– Ну, раз так, заходи сюда! Чай пить будем. Угощать буду. И друга твоего тоже.

– Никак не могу, не обессудь! Дома еще не был.

– Тогда не задерживаю. Маму твою уже оповестили. Стол готовит! Заходите, когда сможете.

От площади отходили две улицы: одна прямо, другая – налево. Бахрей свернул на ту, что вела налево, и шагов через тридцать остановился возле двухэтажного дома.

– Вот и пришли, – сказал он, распахивая калитку и пропуская вперед Томаса. – Проходи, не стесняйся.

Томас шагнул в арку и увидел утопающий в цветах двор, невысокую изгородь, отделяющую сад, а также стол, печь под навесом, возле которой суетились две молодые женщины.

Увидев вошедших, одна из них всплеснула руками и закричала:

– Фатима! Фатима! Встречай сына!

Другая, помоложе, с нескрываемым интересом разглядывала Томаса.

Из дома выбежала седовласая женщина в бордовом одеянии и с причитаниями бросилась к Бахрею, обняла его, заплакала.

– Ну, мама, довольно, – проговорил торговец, неловко поглаживая ее по волосам. – У нас гость.

– Да-да, – кивнула Фатима, вытирая уголком наброшенной на плечи накидки слезы, – представь мне своего друга.

– Это Томас. Он из Этрувии, направляется в Ариаварту.

– Так далеко?

Фатима быстро окинула Томаса взглядом.

– Хороший молодой человек, – подытожила она.

– Еще бы! – воскликнул Бахрей. – Мы столько с ним прошли.

– Потом расскажешь, – Фатима положила ладонь на плечо сына. – Приглашай друга в дом. Я пойду звать соседей…

Когда гости разошлись и настала пора устраиваться на ночлег, неожиданно раздался сильный стук в дверь.

– Ты кого-нибудь ждешь? – спросил Бахрей у матери.

– Никого.

– Я тоже. Может быть, что-то случилось в порту? – и он спешно вышел в прихожую, открыл дверь.

На пороге стоял незнакомец. Вид у него был утомленным, одежда запыленной – видно было, что он спешил, раз не зашел в караван-сарай и не привел себя в порядок.

– Вам кого, уважаемый? – поинтересовался Бахрей.

– Это дом торговца Бахрея? – вместо ответа спросил незнакомец.

– Да-а. Это я.

– И Томас с вами?

– Здесь он, – все сильнее удивляясь, произнес торговец и вдруг спохватился: – Да что мы стоим на пороге, проходите в дом! Мама, неси воду и чистую одежду, к нам гость!

– Не беспокойтесь, – негромко проговорил незнакомец. – Я буквально на минуту. Только отдам вам это послание и отправлюсь дальше. Дела!

Поздний гость достал из одежды конверт и протянул Бахрею. Тот неуверенно взял:

– От кого?

– Мне об этом не сказано! Сами поймете. Прощайте!

Незнакомец быстро повернулся и исчез в ночи. Глухо лязгнула калитка. Бахрей затворил дверь и прошел в комнату.

– Где гость? – спросила Фатима, держа кувшин с водой. – Что у тебя в руках?

– Письмо.

Глава 4. Поручение

Бахрей распечатал пакет, внутри оказался желтоватый лист пергамента. Он был девственно чист. Торговец повертел его в руках, посмотрел на свет и положил на место. Затем он поднялся на второй этаж. Томас еще не лег.

– Вот, – сказал Бахрей, протягивая конверт, – только что принесли.

– Кто?

– Не знаю. Странно все это… – и замолчал в удивлении, наблюдая за происходящими на листке изменениями.

Стоило пальцам молодого человека коснуться пергамента, как на поверхности начали проступать иероглифы. Друзья переглянулись.

– Ты знаешь, что тут написано? – поинтересовался торговец.

– Это язык начал.

– Прочитать сможешь? – недоумение у Бахрея быстро сменилось любопытством.

– Попробую.

Томас сел на постель и принялся рассматривать иероглифы. Бахрей терпеливо ждал.