Владимир Уваров – Сокровище зодчих (страница 4)

– Как скажешь, дорогой. Где мне ложиться?

– В большой комнате. Будильник в серванте найдешь.

Борис кивнул:

– Тогда спокойной ночи!

– Спокойной, – вздохнул Влад.

Он прошел в спальню, постелил постель, включил бра в изголовье. Раздевшись, залез под одеяло. Уютно устроившись, взял с прикроватной тумбочки книгу.

Влад долго рассматривал титульный лист с типографской ошибкой, затем перевернул страницу и машинально провел по ней ладонью, с удивлением отмечая исходящую от нее теплоту. «Что это может означать?» – подумал он и осекся. На белом поле листа медленно проявлялся текст, набранный кириллицей.

– Что за чертовщина! – пробормотал он.

Влад быстро пробежал взглядом текст и не понял его смысла. Язык был незнакомым, но обилие гласных делало его необычайно певучим.

Влад медленно прочел первую строку. По поверхности страницы вспыхнула вразнобой россыпь цветных звездочек. Заинтересовавшись этим явлением, он прочел еще раз. Страница озарилась лиловым сиянием – и сразу же тупо заныло под ложечкой, а слух наполнился ровным звоном цикад. Глаза налились свинцовой тяжестью, но прежде, чем они закрылись, Влад успел понять фразу на незнакомом языке: «На горизонте показались лазоревые купола храмов».

Глава 3. Вестник

Владлен летел над морем, а может, это был океан, он этого не знал. День был ясный, и видимость была хорошая. Куда ни глянь, всюду простиралась водная гладь. Она слегка рябила и поблескивала на солнце. По ней подгоняемое ветерком резво бежало парусное судно, изящество обводов которого вызывало невольное восхищение.

У судна была нависающая над водой кормовая палуба-площадка (ахтердек), опоясанная резным заграждением. Сама же корма, острая в подводной части, плавно поднималась кверху и, постепенно расширяясь, образовывала длинный уступ, который заканчивался скругленным транцем.

Общая палуба прогибалась, начиная от носа, и незаметно переходила в настил кормовых кают. Нос судна украшал длинный бушприт.

Над палубой возвышались две высокие мачты: одна в центре, с составным реем с треугольным парусом; другая – ближе к носу, с таким же парусом, но размерами поменьше. Паруса были развернуты в противоположные стороны и располагались под прямым углом к корпусу. От бушприта к фок-мачте тянулись наполненные ветром кливера.

Судно, безусловно, было восточного типа. Если судить по очертаниям корпуса и парусного вооружения, его можно было классифицировать как дхау, но наличие прямого марса над гротом озадачивало Влада.

В школе он увлекся судовым моделированием. Одно время посещал кружок, но вскоре забросил его. Незаконченный корпус бригантины так и остался пылиться на шкафу в мастерской, где проходили занятия.

Влад открыл для себя детскую флотилию и с увлечением погрузился в ее будни. Через месяц он совершил первый выход под парусом на швертботе, гордо носящем имя «Оптимист». Не оставил он своего занятия и после школы, перейдя из детской флотилии в яхт-клуб.

Чтобы лучше рассмотреть судно, Владлен спустился ниже. В центре ахтердека за штурвалом замер рулевой. Впереди него около ограждения, нависшего над палубой, стоял высокий человек в белой рубахе. По всей видимости, капитан.

На его широком поясе висел тонкий меч с витиеватой рукоятью.

Вдруг человек резко повернул голову и посмотрел в сторону Влада. Тот отшатнулся. Щеку капитана пересекал глубокий шрам, делавший лицо свирепым.

По тому, как человек смотрел вдаль сквозь Влада, тот понял, что его не видят. Это придало молодому человеку уверенности, и он, подлетев к судну, опустился на ют. Там в тени парусов расположились матросы, которые чинили снасти.

Из каюты внизу вышел коренастый аравиец в запахнутом халате.

– Томас, дорогой, иди сюда быстрей! – крикнул он, обращаясь к кому-то в каюте.

– Что, показался берег?

– Нет еще, но капитан обещал.

Аравиец потоптался немного возле борта, всматриваясь в горизонт, и снова крикнул:

– Томас, да иди же! Вдруг пропустим.

Влад почувствовал, что аравиец манерой разговора напоминает ему Бориса.

– Не пропустим, – на палубе показался высокий молодой человек, одетый в просторные шелковые штаны и рубаху. – Смотри – не смотри, а вахтенный на марсе заметит первый.

– Ты так считаешь? – аравиец с сомнением взглянул на марс.

– Конечно! – усмехнулся молодой человек. – И капитан так считает. Так, капитан?

– Не сомневайся, Бахрей, – улыбнулся капитан.

Неожиданно взгляд Влада встретился со взглядом молодого человека, и в это мгновение мир буквально перевернулся. Он завертелся вокруг Владлена во все ускоряющемся вихре. Неподвижными оставались только голубые глаза Томаса на дне черного туннеля. Они словно магниты тянули к себе. Влад, не в силах сопротивляться этому, понесся им навстречу.

Мир вернулся в свое прежнее состояние внезапным толчком, но теперь Влад смотрел на окружающее глазами Томаса. Это было довольно странное ощущение. Он видел, слышал и чувствовал, как и молодой человек, но вмешаться в происходящие события не мог.

Прошел час, и над палубой раздался крик вахтенного:

– Земля! Земля!

Все, кто был на палубе, сгрудились у бортов, до боли в глазах всматриваясь в далекую темную полоску на горизонте, но вскоре это им надоело, и матросы вернулись к прежнему занятию. Примерно через час, закончив ремонт, они убрали снасти в трюм. Еще через час на горизонте показались лазоревые купола храмов.

Не успело светило достигнуть зенита, как двухмачтовое дхау с певучим названием «Тиамат»1 плавно вошло в порт и замерло у причальной стенки.

– Ну, вот и пришло время прощаться, – сказал капитан, когда Бахрей в сопровождении Томаса подошел к трапу.

– Ты когда убываешь? – спросил аравиец и, отвернув голову, взглянул на ослепительно-белый солнечный диск.

У него на глазах выступили слезы, и он не хотел, чтобы капитан их увидел.

– Как только передам дела помощнику, так сразу отправлюсь искать оказию до Ланки.

– Может, подождешь до завтра, Ракштар? – Бахрей с затаенной надеждой взглянул на капитана.

В черных зрачках того заискрились огоньки:

– А что изменится завтра?

– Продам товар, получишь свою долю…

– От души спасибо, дорогой Бахрей, за заботу, но денег у меня до Ланки хватит… Что же касается моей доли, то раздели ее между матросами. Думаю, они ее заслужили, – и, помолчав немного, добавил: – Ну что, прощаться будем?

Торговец кивнул и уткнулся носом капитану в плечо. Затем отстранился, махнул рукой и, ни на кого не глядя, засеменил вниз по трапу.

Томас протянул руку капитану. Тот ответил крепким рукопожатием и хлопнул по плечу:

– Успехов, маг! Если случайно окажешься на Ланке, заходи. Рад буду видеть.

– Тебе тоже удачи!

Отойдя шагов на десять от судна, Бахрей остановился. На пристани было много народу. Весть о прибытии «Тиамат» быстро разнеслась по порту.

– С прибытием, дорогой Бахрей! – окликнул торговца знакомый. – Где был? Чем торговал? Что привез?

– Спасибо тебе, дорогой Хиран, – ответил с полупоклоном Бахрей. – Был в Этрувии. Привез много товара…

– Что за товар? – перебил его высокий аравиец в бордовом халате, окаймленном золотой тесьмой. – Клинки? Сталь?

– И сталь, уважаемый, – улыбнулся Бахрей, – и какао, но все завтра. Сейчас домой!

Он оглянулся, бросил взгляд на дхау, поискал глазами капитана. Тот стоял у борта в белой рубахе. Заметив обернувшегося торговца, помахал ему рукой. Бахрей ответил.

Подошел Томас. Торговец взял мага под руку и увлек сквозь пеструю толпу к выходу из порта.

От города порт отделяла высокая стена, сложенная из высушенных на солнце глиняных кирпичей. У широких арочных ворот скучала в тени стража. Стена и ворота были выкрашены желтой охрой. Томас с интересом рассматривал затейливый орнамент, украшающий арку.

Город начинался прямо за портовыми воротами. Одноэтажные глинобитные здания с плоскими крышами, без всяких признаков окон жались друг к другу вдоль единственной улицы, мощенной камнем. Над крышами то тут, то там поднимались кроны низкорослых деревьев.

– Почему окон нет? – спросил Томас.

– Есть окна, – улыбнулся Бахрей, – только они выходят во внутренний двор. Там больше тени.

Чем дальше они шли, тем сильнее изменялась улица. Она стала шире, вместо глинобитных жилищ появились двухэтажные каменные здания с небольшими балкончиками и узкими окнами. Народу на ней становилось все больше. Это был уже не двухсторонний поток из порта и в порт, а разноголосая мешанина из дорогих и дешевых халатов, шаровар и изысканных и простых женских нарядов. Чалмы, шапки с острым и скругленным верхом, накидки разных цветов – все это проплывало перед восторженным взором Томаса. Он постоянно крутил головой, стараясь ничего не пропустить.

На первых этажах располагались лавочки торговцев и мастеровых. Хозяева, выставив свой товар прямо на брусчатке перед входом в дом, звучными голосами зазывали покупателей. Те останавливались, приценивались и что-то выбирали.