Владимир Успенский – Апология математики (сборник статей) (страница 90)

Мы видим, что Гоголь не называет здесь Чичикова и Манилова по отдельности, а использует обороты «наши герои» и «оба приятеля» для наименования пары, состоящей из обоих персонажей. И это понятно. Можно предположить, что Гоголь потому не хотел назвать их в этом пассаже по имени, что тогда бы неизбежно кто-либо из них был назван первым и могло возникнуть ложное впечатление, будто этот первый упрашивал более настойчиво или же вошёл в дверь несколько ранее другого.

Мыслимы, однако, ситуации, когда членов пары, из коих никто не предпочтён другому, необходимо тем не менее назвать по имени. Одно из этих имён неизбежно будет названо первым. Может ли говорящий в этих условиях выразить ту мысль, что он не отдаёт предпочтение ни одному из членов пары? Возможны два ответа. Первый: нет, не может. Второй: да, может.

Первый, отрицательный, ответ несёт с собой бремя тяжких последствий. Если согласиться с этим ответом, то окажется, что отменяется едва ли не основная презумпция языкознания, состоящая в том, что язык в состоянии выразить любую мысль. Мы видим, что выбор ответа на мелкий и частный, казалось бы, вопрос оказывается судьбоносным для философских основ языкознания. Под влиянием этих соображений мы склоняемся ко второму, положительному ответу.

Но как же выразить мысль о равноправии, скажем, между Петей и Ваней? Надо сказать, например, так:

Петя и Ваня, но я лишь потому говорю «Петя и Ваня», что обязан произнести эти имена в каком-то порядке; с тем же успехом я мог бы сказать и «Ваня и Петя», потому что никому из них не хочу отдать предпочтения.

Мне возразят, что приведённая только что фраза совершенно ужасна, что пример чрезвычайно искусствен и т. п. Со всем этим я соглашусь. Пример искусствен, потому что и ситуация отчасти искусственна, ведь явно выражать отсутствие предпочтения приходится довольно-таки редко. Я соглашусь и с теми, кто объявит весь конец фразы – всю длинную добавку после первых трёх слов «Петя и Ваня» – принадлежащей метаязыку; но решительно не соглашусь с теми, кто объявит эту длинную добавку не принадлежащей языку. Потому что естественный язык является и своим собственным метаязыком.

А что добавка очень длинная, так давайте её сократим, условившись вместо неё произносить слово «бум»: «Петя и Ваня, бум». Автор отдаёт себе отчёт в том, что языковедение с некоторой брезгливостью относится к искусственным оборотам речи, созданным на основе явных соглашений (а кстати, напрасно: по мере того как в обиход будет входить всё больше такого, что покойный академик Андрей Петрович Ершов назвал «деловой прозой», доля подобных оборотов в языке станет возрастать). Языковедение предпочитает примеры из реальной жизни или из художественной литературы. В следующем параграфе будут приведены два таких примера: один – из жизни, другой – из литературы.

пример из жизни кодовых замков. Дверные кодовые замки бывают двух типов. В одном из них кнопки надо нажимать последовательно и притом в определённом порядке, в другом – одновременно. Ограничимся случаем, когда комбинация состоит из двух цифр, скажем цифры 0 и цифры 5. В замках первого типа комбинация 05 неравносильна комбинации 50, в замках второго типа – равносильна. Так что фразы «Нажмите 0 и 5» и «Нажмите 5 и 0» не синонимичны для замков первого типа, но синонимичны для замков второго типа. Если говорящий опасается, что слушающему неизвестно, к которому из типов принадлежит замок, он должен в первом случае сказать: «Нажмите последовательно 0 и 5» или «Нажмите последовательно 5 и 0», а во втором – «Нажмите одновременно 0 и 5» или «Нажмите одновременно 5 и 0». Слово «одновременно» подаёт сигнал о том, что цифры 0 и 5 равноправны. Мыслим (хоть я таких и не встречал) и третий тип замков, в которых нажимать кнопки надо хотя и последовательно, но безразлично в каком порядке. Для замков третьего типа сигналом о равноправии служит словосочетание «в любом порядке»; для замка этого типа синонимичны фразы «Нажмите в любом порядке 0 и 5» или «Нажмите в любом порядке 5 и 0».

второй пример из гоголя. После описанной в 9-й главе «Мёртвых душ» беседы Анны Григорьевны (дамы, приятной во всех отношениях) с посетившей её Софьей Ивановной (просто приятной дамой) «весь город заговорил про мёртвые души и губернаторскую дочку, про Чичикова и мёртвые души, про губернаторскую дочку и Чичикова». В гоголевской фразе названы три пары. Состав их таков. Имеются три предмета: 1) мёртвые души; 2) губернаторская дочка; 3) Чичиков. Обозначим их для краткости М, Г, Ч. Каждая пара содержит какие-то два предмета из этих трёх: первая пара – М и Г, вторая – Ч и М, третья – Г и Ч. Для каждой пары в качестве её имени или названия Гоголем используется словосочетание, состоящее из соединённых союзом «и» имён членов пары. В каждом таком словосочетании имена членов пары не могут не идти в определённом порядке, и этот порядок, казалось бы, сообщает о предпочтениях, которые говорящий (в данном случае – Гоголь) имеет в виду (не вообще, конечно, а только в этой фразе). Казалось бы, имя первой пары сообщает, что (1) М главнее, чем Г; имя второй пары – что (2) Ч главнее, чем М; имя третьей пары – что (3) Г главнее, чем Ч. Однако утверждения (1), (2) и (3), взятые вместе, приводят к очевидной нелепости. Единственное, на наш взгляд, разумное объяснение возникшей кризисной ситуации таково. Гоголь не предполагает отдать предпочтение какому-то из трёх объектов – М, Г или Ч; напротив, он трактует их в процитированной фразе как равноправные. Однако, называя какую-либо пару предметов, он просто не может, если бы и желал, не поставить имя одного из них на первое место, а имя другого – на второе.

Наша интерпретация второго примера из Гоголя станет ещё прозрачнее, если привлечь некие простейшие понятия из области оснований математики. Мы изложим понятия ниже в § 11, а в § 12 вернёмся к Гоголю.

Таким образом, если в тексте встречаются два имени, составляющие в своей совокупности название некоторой пары предметов, и одно из этих имён стоит впереди другого (а иначе и быть не может!), то наблюдаемый порядок имён не обязательно выражает предпочтение, оказываемое одному из предметов. Имеет ли предпочтение место или же нет, это уже зависит от контекста. Контекст (совокупность предложенных обстоятельств) может быть явно или неявно выраженным посредством окружающего текста или же не быть выраженным никак, а подразумеваться. Попытаемся изложить сказанное в виде общей схемы.

Выделим из текста интересующие нас два имени, поставим их через запятую друг за другом в том порядке, как они встретились в тексте, и заключим в квадратные скобки. Полученное выражение будем называть двучленом. Вот примеры двучленов, извлекаемых из предшествующего изложения. Два двучлена из § 3: [Ваня, Петя] и [Петя, Ваня]; два двучлена из первого примера предыдущего параграфа: [5, 0] и [0, 5]; три двучлена из второго примера того же параграфа: [мёртвые души, губернаторская дочка], [Чичиков, мёртвые души], [губернаторская дочка, Чичиков].

Двучлен служит названием, или именем, для пары соответствующих (т. е. названных составляющими двучлен именами) предметов. Эта пара предметов является, следовательно, референтом рассматриваемого двучлена. При этом пара может пониматься в одном из двух смыслов: либо как пара совершенно равноправных предметов, либо как пара, в которой предметы упорядочены по предпочтению. При втором понимании тот из предметов является главным, который назван в первом по порядку члене двучлена (по крайней мере это справедливо для русского языка).

Итак, запомним: двучлен может выражать как такую пару предметов, в которой одному из предметов отдаётся предпочтение, так и такую пару, в которых оба предмета равноправны.

Выбор смысла зависит от контекста, выраженного или подразумеваемого. В § 7 выраженным контекстом служило слово «бум» или синонимичный ему оборот. В первом примере из § 8 контекст был в одних случаях подразумеваемым (когда тип кодового замка подразумевался), в других он был выраженным и выражался словами «последовательно» и «одновременно» и словосочетанием «в любом порядке». Во втором примере из § 8 контекст был выраженным, но выраженным неявно: для каждого двучлена предлагаемые обстоятельства задавались совокупностью соседствующих двучленов.

Во избежание недоразумений сделаем следующее замечание. Как хорошо известно, в языке любое слово может употребляться автонимно, т. е. в качестве имени самого себя. В этом случае оно служит своим собственным референтом. Так во фразе «Друзья зовут Эдуарда Лёшей» референтом слова «Эдуард» является один из современных композиторов (а именно Эдуард Артемьев), а референтом слова «Лёша» является само это слово. Сказанное полностью относится и к двучлену как к имени пары: референтом двучлена служит пара референтов тех двух имен, которые и образуют двучлен, а эти два имени могут употребляться и автонимно. Так, во фразе «Тарапуньку и Штепселя на самом деле звали Юрий Тимошенко и Ефим Березин» двучлен [Тарапунька, Штепсель] имеет своим референтом популярную когда-то пару эстрадных артистов, а двучлен [Юрий Тимошенко, Ефим Березин] – пару, составленную из имён «Юрий Тимошенко» и «Ефим Березин». Напротив, во фразе «Юрий Тимошенко и Ефим Березин выступали под сценическими псевдонимами Тарапунька и Штепсель» та же пара артистов служит референтом двучлена [Юрий Тимошенко, Ефим Березин], тогда как в двучлене [Тарапунька, Штепсель] составляющие его имена автонимны.