Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 74)
– Пыли? Ветер гонит пыль с моря, мэм. Лучше закрыть окно и… – Бёрджес оборвал себя и нахмурился. – Постойте, что вы сказали?
– Я видела, как вы на меня смотрели…
– Нет. Любовный роман! Шакара! И как я сразу не подумал! Благодарю, мэм! Мне срочно нужно поговорить с мадам Бджиллинг!
– Но… Как же?!
Бёрджес протиснулся мимо Бланшуазы Третч и торопливо направился к выходу из номера. Когда он закрыл за собой дверь, до него донесся звон разбитого бокала. За которым последовал второй такой же звон. Учитывая, что не раздалось ни всплеска, видимо, прежде, чем швырнуть бокалы на пол, огорченная мадам опустошила оба.
Но Бёрджес уже думал о другом. Кажется, он знал, как выманить нужные ему сведения…
…Кенгуриан Бёрджес, к своему счастью, был единственным ребенком в семье, но у некоего вокзального констебля была сестра. И сестра эта обожала дамские романы – еще больше она обожала прожуживать все уши брату, рассказывая о том, что называла «волнительными любовными перипетиями» со страниц этих романов. Его подобное всегда невероятно раздражало, но кто мог знать, что однажды любовные перипетии ему пригодится…
Спустившись на первый этаж, Бёрджес подошел к стойке и с ненавязчивым видом облокотился на нее, чуть задев при этом граммофон. Головка с иглой подпрыгнула, мелодия на миг прервалась, а потом продолжилась, но с другого места.
– Ужин еще не готов, мистер Бёрджес, – сказала мадам Бджиллинг.
– Я не из-за ужина, мэм. Я к вам по делу… Э-э… гм… в смысле, шакара. Мэм, я был не совсем откровенен. Мисс, которую я ищу…
– Ни слова больше! Я ведь уже сказала: я не выдаю своих постояльцев. Особенно, когда речь идет о даме. Вы мне нравитесь, мистер Бёрджес, но кто знает, что у вас на уме.
– Не горячитесь, мадам Бджиллинг. Позвольте мне договорить. Помните, я сказал, что у меня интерес к этой мисс самый прозаический? Так вот, на деле он вполне лирический. Я бы даже сказал, что романтический. Или и вовсе трагический.
Хозяйка гостиницы округлила глаза.
– Это еще как понимать?
– Шакара.
– Понятнее не стало.
– Я расскажу вам всю правду, мадам Бджиллинг, и надеюсь, в вашем сердце отыщется хоть немного сочувствия. Мисс, которую я ищу, мэм, она моя…
– Кто?
– Возлюбленная, – сказал Бёрджес, и заговорил быстро-быстро, словно побежал по ниточке, ведущей в один из сестриных гадких романов: – Ее зовут Гилли, но представилась вам она, вероятно, иначе. Мы с Гилли собирались обвенчаться, и я пришел к ее отцу, жестокому корабельщику, просить благословения, но тот рассмеялся – старик сказал, что ни за что не позволит нам быть вместе и что подыскал ей куда более выгодную партию, чем я. Меня выгнали, а Гилли заперли в комнате и начали готовить к свадьбе. Каков был мой ужас, когда я узнал, что мою возлюбленную хотели выдать замуж за некоего… м-м-м… крайне отвратительного доктора. Он в душе дряхлый старик, от него не дождешься ни доброго слова, ни даже взгляда. Мрачный как тень, весь город его ненавидит – даже флики! И не зря: черствее человека вы бы не нашли во всем Габене – можете не верить, но он никогда не улыбается. Связать с ним свою жизнь было бы худшей судьбой. Разумеется, я не мог подобного допустить. Накануне свадьбы мне удалось вызволить Гилли, и мы сбежали – сели на ночной поезд и скрылись. За нами пустили погоню, но мне удалось отбиться от всех, кто пытался вернуть мою возлюбленную в ее клетку. Мы уехали очень далеко, запутали следы и взяли вымышленные имена. Прошло три месяца, мы были вместе, но, к сожалению, наше счастье не было долгим – случилось трагичное.
Бёрджес на миг прервался, и мадам Бджиллинг нетерпеливо воскликнула:
– Подробнее!
– Я ведь говорил, что вожу локомотивы. Мои накопления подходили к концу, и я нанялся на местный вокзал. Перед отправкой в свой первый рельсовый рейс меня ждала чудесная новость: у нас должен был появиться… гм… ну, вы знаете, малыш. Мы даже придумали ему имя… Грубберт. С надеждой вскоре вернуться, я отбыл, а потом…
– Что было потом?!
– Когда поезд проходил через горный хребет, произошло крушение.
– Ах!
– Вагоны перевернулись, котел паровоза взорвался, меня отбросило в сторону, и я рухнул в ущелье. Я был изранен, вот-вот готовился распрощаться с жизнью, но меня нашел горный егерь. Добрый человек, он принес меня к себе домой и выходил. При падении мне отшибло память – я не помнил, кто я такой. В уединенном доме егеря я провел несколько месяцев, восстанавливаясь. Я ходил на охоту, помогал своему спасителю присматривать за горными тропами. А потом ко мне вернулась память. Добрый егерь собрал меня в дорогу, и я вернулся домой, но…
– Но?
– Дом был пуст. Гилли исчезла. Соседка рассказала о том, что случилось, пока меня не было. Моей возлюбленной сообщили, что я погиб. Она горевала – даже надела траур. А потом у нее родился маленький Грубберт. Когда я спросил, где они, соседка сказала, что за неделю до моего возвращения на нашей улице появился подозрительный тип, который расспрашивал о Гилли – видимо, кто-то из посланных ее отцом людей все же нашел ее. Чтобы не попасть к нему в лапы, она собрала чемодан, взяла коляску с малышом и уехала. Я бросился на поиски и узнал, что мисс с коляской и в траурном платье села на пароход до Габена. И последовал за ней. Всего неделя! Мы разминулись на какую-то неделю, представляете?
Бёрджес замолчал. Пока говорил, он покрылся потом с головы до ног, раскраснелся и никак не мог унять дрожь в пальцах. Прежде выдумщиком он никогда не был, и сейчас сшивать вымышленную историю оказалось невероятно сложно.
Мадам Бджиллинг была потрясена, а еще на ее лице явно проступил восторг: то, что рассказал ей постоялец, так походило на один из тех романов, которые она читала!
– Я должен ее найти, мадам Бджиллинг, – подытожил Бёрджес. – Прошу вас, расскажите мне, что знаете.
Хозяйка гостиницы тяжело дышала. Бёрджес не был уверен, поверила она ему, или нет.
– Вынуждена огорчить вас, мистер Бёрджес, – сказала она. – Я не знаю, где сейчас ваша возлюбленная. И хуже всего то, что вы снова разминулись с ней всего на неделю.
– Но хоть что-то вам известно?
– Номер, в котором остановилась ваша возлюбленная, был заказан неким мистером – человеком в котелке. Я не видела его лица: он скрывал его шарфом и защитными очками. Незнакомец оплатил номер заранее – это очень странно, ведь, по его словам, постоялица должна была вселиться лишь через месяц, а через месяц и правда пришла женщина в траурном платье и с коляской. Она назвалась мисс Лилли Эштон. Долго мисс Эштон у нас не пробыла – всего два дня. Потом к ней пришел некий мистер – возможно, тот же, что и оплатил номер (он, опять-таки скрывал лицо, хоть на этот раз и выглядел несколько иначе). Они с мисс Эштон недолго поговорили наверху, она сдала ключ, и они ушли. Больше я ничего не знаю, мистер Бёрджес, мне жаль.
– А тот, с кем она ушла. Как он выглядел?
– Довольно странно, если не сказать зловеще. На нем было длинное пальто с пелериной, голову обтягивала похожая на противогаз тугая черная маска с двумя круглыми стеклянными окошками. Я не смогла разглядеть его глаза, потому что окошки эти были мутными.
«Удильщик, – мрачно подумал Бёрджес. – Описание, как у того типа, который провожал Няню до Тремпл-Толл. Шнорринг тоже говорил про длинное пальто с пелериной и маску с круглыми стеклами…»
Пока что все подтверждалось: Няня остановилась в гостинице, ее встретил Удильщик, а затем он привел ее в Саквояжню. Вот только этого было мало – Бёрджес отправился во Фли вовсе не для того, чтобы выяснить то, что знал и так.
– Что вы будете делать, мистер Бёрджес? – спросила мадам Бджиллинг.
– Продолжу поиски. Проведу опрос… гм… я хотел сказать, порасспрашиваю местных – может, кто что видел. Мэм, я спрошу у вас странное: вы знаете, кто такой Удильщик?
Хозяйка гостиницы уставилась на него, как на сумасшедшего.
– Конечно.
– Правда? – Бёрджес взволнованно покачнулся с пяток на носки.
– Здесь все знают.
– Что вы можете о нем рассказать?
Мадам Бджиллинг пожала плечами.
– Да ничего особенного. Вам лучше об этом поспрашивать на Длинном причале.
Из приоткрытых дверей кухни неожиданно повалил пар, раздался свист, перемежаемый хлюпаньем.
Хозяйка гостиницы вскочила со стула.
– Лучше вам сейчас не ходить на причал – море к ночи разволновалось. Утром пойдете. К тому же ужин готов. Отправляйтесь в свой номер и ждите удара колокола.
Мадам опрометью ринулась на кухню, а Бёрджес, глядя ей вслед, задумчиво почесал подбородок и направился к лестнице.
«И правда, будет лучше отправиться на этот причал утром, – рассуждал он про себя, поднимаясь по ступеням. – Поиск Удильщика в темноте вряд ли обернется чем-то хорошим. Да и море разволновалось, а оно и в спокойном состоянии – мерзкое до безобразия. Вот только…»
– Вы солгали, – раздался вдруг тонкий голосок откуда-то сбоку, и Бёрджес остановился, недоуменно озираясь кругом.
– Что?
– Вы солгали маме, – продолжил голосок, и Бёрджес понял: звучать он мог лишь из-за двери каморки, которая выходила на лестничную площадку. А еще он понял, кто с ним говорит.
– Ты ведь эта… как там?.. Марисолт? – спросил он, глядя на дверь.
– Почему вы солгали маме?
– Ты о чем?
Голосок помолчал, а затем прямо из-за двери до Бёрджеса донесся шепот, как будто дочь хозяйки гостиницы придвинулась к ней вплотную: