Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 42)
– Эта штуковина называется «лупа», – пояснил Джаспер. – Лупа – незаменимый инструмент в работе сыщика.
– Ты ее все время с собой таскаешь?
– Никогда не знаешь, когда окажешься на месте преступления.
Склонившись над мостовой, Джаспер принялся с очень серьезным видом осматривать камни брусчатки в поисках улик. Винки хихикнул – так забавно это выглядело.
Джаспер не отвлекался: поиск улик – это самое важное в работе сыщика. Порой по одному пеплу от табака или отпечатку ноги можно выяснить личность вора, похитителя или даже убийцы, и он надеялся, что что-нибудь да обнаружится. Конечно, рассчитывать, что тут очень удачно завалялись билет на поезд, ключ от гостиничного номера или уникальная шпилька, которая продается лишь в одной лавке шпилек в городе, было глупо, но найти хоть что-то, что намекнет о том, кто такая эта няня или как ее найти, хотелось.
Находки были, но на первый взгляд они ничем не отличались от обычного городского мусора и вряд ли имели отношение к какой бы то ни было тайне.
Джаспер предельно дотошно изучил окурок папиретки «Кромахир», клочок газеты, старый башмак, обглоданный крысиный скелетик и пустую бутылку от «Понтабрюха», но ничего из этого загадочностью не пахло. Следы в грязи тоже оказались неутешительными.
– Голуби все вытоптали, – проворчал юный сыщик. – Хотя тут и без голубей вряд ли что-то осталось бы – столько времени прошло. Но нужно было проверить. Вспомни как можно точнее: о чем они говорили?
Винки переместил кепку на затылок, почесал лоб.
– Они говорили о констеблях. Сэмми передал ей список фликов, которые его обижали. Он ждал, что няня даст ему за него десять фунтов, но она… И монстр…
Винки замолчал и шмыгнул носом.
– Значит, флики. Интересно, зачем ей понадобился такой список?
Спрятав лупу, Джаспер еще раз быстрым взглядом окинул стену и посмотрел на Винки.
– Тут мы ничего не нашли. Думаю, стоит заглянуть в твой подвал, может, там будет что-то любопытное.
Винки кивнул, и они направились обратно, к станции кебов.
Немного выждав, из-за толстой трубы неподалеку выбрался человек в котелке и направился следом за ними…
…Чиркнула спичка, и фитиль загорелся.
Джаспер огляделся кругом. Холодно, темно и сыро…
Он прежде не бывал в подвале Винки и даже не догадывался, где живет его друг. Разумеется, Джаспер не думал, что Винки обитает в шикарно обставленной меблированной комнате, но в действительности все выглядело достаточно печально. Это место больше напоминало склад или мастерскую: повсюду трубы, вентили, колеса, какие-то поршни. Воняет керосином, химрастопкой и крысами…
Джаспер с тоской оценил постель Винки – продавленное сиденье кеба, лоскутное одеяло и подушку – мешок, набитый тряпьем. Ему стало стыдно от того, что у него самого есть комната и кровать – у маленького работника станции кебов не было не то что шкафа, но даже чемодана, куда можно сложить вещи. Хотя и вещей у него особо не наблюдалось.
– Эй, ты чего? – спросил Винки, отметив, как Джаспер погрустнел.
– Ты и правда здесь живешь?
– Ну да, – удивленно ответил Винки. Кажется, он так и не понял, что смутило Джаспера. – Мне здесь нравится. Это лучший подвал на площади! Его почти не затапливает, когда идет дождь, а у вон тех труб в углу очень тепло. Там даже есть печка. Мы с Сэмми…
Винки замолчал и бросил взгляд на гамак друга.
– Ну вот! – раздраженно воскликнул он. – Так всегда, когда окно остается открытым. За два дня, что меня не было, набросали целую гору мусора!
Гамак Сэмми и несколько футов под окном были завалены опавшими листьями, мятыми газетами, окурками папиреток, консервными банками и пустыми бутылками.
– Ты говорил про какое-то яблоко, – напомнил Джаспер.
Винки ткнул рукой, указывая на стоявшие рядком у стены колеса кебов, после чего вскарабкался на ящик и закрыл окно. Вытащив откуда-то мешок, взялся за уборку.
Джаспер решил пока изучить улику. Взяв лампу и достав из кармана лупу, он подошел и принялся осматривать то, что так испугало его друга. Яблоко было покрыто пылью и успело подгнить, но два зуба в нем торчали по-прежнему.
Вытащив один, Джаспер оглядел его со всех сторон. По спине прошел холодок. Он так и представил, как мальчишка-газетчик кусает это яблоко и… У него и самого заныли зубы.
– Я помню, о чем ты спрашивал у дядюшки. Понятно, что никакая это не болезнь.
Винки заглянул в пустую консервную банку, оценил надпись на ленте этикетки и с сожалением опустил ее в мешок.
– Я надеялся, что это болезнь, – сказал он. – Если болезнь, ее можно вылечить.
Джаспер не стал уточнять, что далеко не все болезни можно вылечить, и Винки добавил:
– Конечно, это не болезнь – я же своими глазами видел, как колясочный монстр напал на Сэмми и превратил его тоже в монстра.
– Превратил? – поморщился Джаспер и стал напоминать доктора Доу. – Превращение – это термин обывателей, Винки. Правильно этот процесс называется метаморфозой. Мгновенно метаморфоза происходит только в страшных историях, которые печатают в журнале «Ужасы-за-пенни». Но на деле для нее нужно время.
– Откуда ты знаешь? Вы с доктором Доу уже такое встречали?
– Эх, если бы. Но я много читал о всяких метаморфозах в больничной библиотеке. Дядюшка думал, что я читаю книжки про скучную простуду, а я стащил книгу про больничных Хроников.
– Хроников?
– Это странные пациенты из странной больницы.
Винки сунул в мешок бутылку и принялся сгребать листья.
– Ты думаешь… – с дрожью в голосе спросил он, – у Сэмми тоже вырастут щупальца?
Джаспер покачал головой.
– Не знаю. Тут можно выделить две основные стадии метаморфозы. Выпадение зубов и отрастание новых. Думаю, есть что-то еще, но у меня слишком мало сведений. Нужно упорядочить все, что нам известно.
Джаспер направился в угол подвала, где располагалась причудливая конструкция, по всей видимости, служившая Винки и Сэмми чем-то вроде гостиной: под разложенной экипажной крышей-гармошкой стояли два ящика, на которые были натянуты холщовые мешки; там же приютилась и печка – громоздкий чугунный цилиндр с дверцей на больших петлях.
Устроившись на одном из ящиков, Джаспер поставил лампу на пол и достал из кармана блокнот с карандашиком.
«Наконец блокнот пригодился для дела», – подумал он и, перелистнув странички с беспорядочными записями вымышленных приключений и разрозненными наблюдениями за дядюшкой и экономкой, заскрипел карандашиком. Заносил сведения он не особо долго – больше провозился с рисунками коляски (колеса, как назло, выходили не очень ровными), щупальцами и зубами. К его огорчению, сведений хватило едва на страничку.
– Сколько всего пропало детей, не считая Сэмми? – спросил Джаспер.
Винки стряхнул мусор с гамака, вытащил застрявший окурок, понюхал его и поморщился.
– Я знаю про четырех Сироток, еще пропал Длинный Финни, вожак «Облезлых Хрипунов». Еще Лис говорил, что пропал кто-то из Крысятников, но это может быть связано с теми на улице Флоретт: Поваренная площадь, где шушерят Крысятники, очень близко от Флоретт.
Джаспер записал:
– То есть всего минимум… э-э-э… шестеро.
– Другие тоже стали… ну, как Сэмми?
– Наверное. Если их всех и правда забрала Няня, это значит, что по Тремпл-Толл расхаживает шестеро зубастых. Хотя их может быть и больше. Думаю, все было так: Няня втиралась к уличным детям в доверие, угощала их сосисками, а потом на них нападал монстр, и они постепенно становились зубастыми.
– Зачем ей уличные дети?
Джаспер глянул в блокнот.
– Ты ведь говорил про список, который дал ей Сэмми. Может, другие тоже записывали по ее просьбе имена констеблей, которые их обижали. Все это как-то связано с фликами.
– Точно! Сэмми следил за фликами!
Джаспер поднял удивленный взгляд на Винки.
– Ты этого не рассказывал. За кем именно он следил?
Винки зашуршал листьями, переправляя их в мешок.
– Я не знаю, как зовут тех фликов. Их тумба стоит у моста на улице Слепых Сирот.
– Это было после того, как Сэмми передал Няне список?
– Да.