Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 24)
– Там, наверху. Флики будто пиявок обожрались. Им выдали револьверы, они бродят теперь только по-двое, повсюду колесит их фургон. Вокзальные хмыри, Бэнкс с Хоппером, куда-то подевались, а на их место у тумбы поставили двоих незнакомых фликов. Они настороже. И как будто ищут что-то. Даже после ограбления «Ригсбергов» такого не было. Я многое повидал в Саквояжне, но это что-то новенькое. Что-то творится, Винки. Что-то по-настоящему мрачное.
Сиротки согласно закивали, а Винки сцепил задрожавшие руки.
– Что ты будешь делать?
– Мы занимаем оборону. Шушерство на время откладывается, с Площади мы теперь ни ногой. Мы устроили наблюдательные посты, следим за «старыми» – особенно за фликами. Я подмаслил мистера Стиппли – он должен подслушать все разговоры новых фликов у тумбы на вокзале. Думал даже прицепить хвост к Шноррингу, но это слишком опасно. Площадь большая Винки, и мне не хватает глаз и ушей на всех постах. Поэтому я и позвал тебя. А еще потому, что не хотелось бы, чтобы и тебя усыновили, пока мы тут заняты и некому за тобой присматривать.
– Ты думаешь, меня тоже… – Винки запнулся. – Тоже усыновят?
– Теперь нет. Мы не позволим. – Лис повернулся к поваренку, толстячку в бурой вязаной кофте, которая была такой длинной, что напоминала платье. – Пуншик, выдай ему «шкета».
Сиротка достал из ящика короткую самодельную дубинку, обмотанную кожаным ремнем, и втиснул ее в руку Винки.
– Готовьтесь, господин Винсент Килгроув-младший, – пристально глядя на него, произнес Лис. – Хотел бы я сказать, что наконец все Сиротки собрались вместе, но не могу, потому что это не так. – Вожак обвел медленным взглядом своих подчиненных. – Вооружайтесь, парни. Мы идем наверх.
В вагоне началась суета. Сиротки закопошились у ящика, каждый взял себе «шкета», а Лис, достав из-за пояса короткий стилет, «прокатил» его между пальцами.
Один лишь Винки, прижимая к груди дубинку, стоял на месте, чувствуя себя таким же потерянным, как и в тот памятный день, когда дверца родительского экипажа захлопнулась, и он потрясенно глядел, как вишневый «Черинг» исчезает в дымной туче из выхлопных труб.
***
Чемоданная площадь никогда не была более безмятежной, чем сейчас. Упомянутая безмятежность касалась, разумеется, лишь различных мрачных странностей, поскольку ее обычной суетливости, торопливости и вечно-куда-то-опаздываемости мог позавидовать и муравейник, на который упал дирижабль.
Прохожие спешно сновали по кольцу тротуара вокруг швартовочной площадки, на которой в тумане, будто в мыльной пене, стоял тот самый дирижабль. Вот только никуда старичок «Бреннелинг» падать не собирался – впрочем, как и взлетать. Вход на трап преграждала цепочка с табличкой
Даже без дирижаблей Чемоданная площадь могла предоставить множество общественного транспорта на любой вкус и кошелек: кебы на станции, двухэтажный омнибус, трамвай…
Да и помимо них, на мостовой было не протолкнуться. От стука колес, рычания двигателей и клаксонирования площадь подрагивала, кругом все так шумело и грохотало, что мысли вываливались из головы, как пуговицы из дырявого кармана.
Тем не менее Винки пытался их собирать и даже обдумывать.
Сиротки с Чемоданной площади заняли свои посты – кто-то залег у окна полуподвальной скобяной мастерской, еще кто-то влез по водостоку и затаился на карнизе, прочие рассредоточились у фонарных столбов, гидрантов и тумб. Самому Винки досталась гнилая бочка у лестницы, ведущей в бакалейную лавку миссис Норвик. Прислонив к бочке свою дубинку, он сидел на дырявом чемодане и, чуть выглядывая из своего укрытия, выискивал мрачные странности. Но как это часто и бывает, когда ты отчаянно ждешь странного, все странное решает взять выходной.
Мыслями Винки то и дело возвращался к своему незавидному положению, но всякий раз одергивал себя и принимался всматриваться в лица прохожих…
Из ресторана госпожи Примм вышли два очень толстых джентльмена; цепочкой один за другим, сжимая в руках портфельчики для бумаг, протопали клерки из Паровозного ведомства; с книжкой под мышкой прошел очкастый коридорный из гостиницы «Габенн» в забавной бордовой шапочке и пальто поверх формы; пробежал незнакомый мальчишка-газетчик…
Винки вспомнил о Сэмми. Где он сейчас? Стоит на своем перекрестке и выкрикивает заголовки? Или вновь занимается чем-то подозрительным? Может, он уже не так злится? А хотя… Какая разница, злится он, или нет.
Обида на друга была так сильна, что Винки запретил себе о нем думать и переключил внимание на запруженную мостовую: среди одинаковых «Трудсов» проглядывала пароцистерна с рыбой «Карасики мистера Доуза», неподалеку, прямо посреди дороги, в туче красноватого дыма встал горбатый экипаж «Бэдфорд» с мигающей круглой фарой и черной крышей-гармошкой. Из него вышли двое: громила в черном шапокляке и щуплый тип в клетчатой красной кепке – откинув крышку на двигателе, они склонились над ним, пытаясь понять причину поломки.
Мимо пропыхтел зеленый фургончик, на борту которого золотой краской было выведено:
Картинка эта пыталась казаться милой и развеселой, но Винки ощутил в ней нечто жуткое – растение будто засасывало глупого мальчишку, а он и не замечал, радуясь своему леденцу.
А когда Винки глянул на того, кто сидел за рычагами, ему стало по-настоящему страшно. Сгорбленное существо в бесформенном коричневом пальто и низко посаженном цилиндре повернуло голову, и в Винки вонзились два рыжих луча из круглых стеклянных глаз. Мальчик дернулся, но почти сразу понял, что это автоматон. Всего лишь автоматон…
Фургон проехал мимо, покачиваясь на неровной брусчатке из стороны в сторону, а Винки вздохнул и продолжил наблюдение за площадью.
Взгляд его то и дело сам собой сползал на станцию кебов. Что сейчас делают кебмены? Кто-то из них хватился его? Вдруг мистеру Боури или мистеру Граппи нужна его помощь? А мистер Джоунзи так и не получил свой мешок с углем – ему пришлось самому браться за совок?..
– Хватит зевать, Винки, – прозвучало за спиной, и Винки вздрогнул.
Под лесенкой лавки восседал Лис, устроившись на своем любимом стуле, который для него из вагона приволокли Сиротки. Обычно он не занимался уличными делами лично, но сейчас и правда был особый случай.
– Но я не зевал, – сказал Винки.
– Ты знаешь, о чем я. Не отвлекайся – станция без тебя не пропадет.
Лис держал в руках засаленный полицейский плакат о вознаграждении и уже какое-то время задумчиво его разглядывал. Винки знал, кто на нем изображен.
– Твоя мама… – сказал он осторожно. – Ты что-то о ней слышал?
Лис поспешно сложил плакат и спрятал его во внутренний карман пальто.
– Она ненадолго вернулась в город накануне туманного шквала. Говорят, у нее было какое-то дельце в Саквояжне, они со Слепым Бэзилом даже устроили потасовку: то ли крали бриллиант, то ли изумрудное колье – в общем, какие-то стекляшки.
– Ты ее видел?
– Мельком. Успел переброситься с ней парой слов незадолго до ее побега. А затем она села на свой интроцикл и унеслась в туман.
– Ух ты, интроцикл! Я видел его пару раз всего!
– Да, штуковина редкая, но я, знаешь ли, ни за что не уселся бы внутрь скоростного колеса – у меня слишком красивое личико, чтобы портить его о фонарный столб…
– Эй, парни! – закричал вдруг Пуншик. – Глядите! Кто-то «пиявит» на кебе мистера Граппи!
Лис вскочил со стула. Винки выглянул из-за бочки – сзади к одному из кебов Чемоданной площади действительно прицепился какой-то мальчишка. Расставленные на постах Сиротки повылезали из своих укрытий и принялись улюлюкать.
– В погоню! – велел вожак. Винки неуверенно глянул на него. – Давай, не стой столбом. Догони кеб, стащи «пиявку», а дальше мы сами.
Вся орава бросилась за кебом, огибая экипажи, чем вызвала возмущенные возгласы и ругательства тех, кто сидел за рычагами. Некоторые из пассажиров с любопытством прильнули к окнам, другие, напротив, поспешили задернуть шторки.
Толстяк Пуншик, тяжело дыша, крикнул на бегу:
– Это кто-то из парней Длинного Финни!
Отстающий от него на два экипажа Жабич ответил:
– Да, только «Хрипуны» рискнули бы сунуться на нашу площадь!
Прочие Сиротки поддержали:
– Стащим его и проучим!
– И получим пару пенсов от мистера Граппи за службу!
Сиротки подоставали «шкеты». И тут Винки понял, что свою дубинку оставил у бочки – все-таки плохой из него шушерник.
Мальчишка, «пиявивший» на кебе, замахал рукой – видимо, он так нелепо пытался их отогнать. Откуда ему было знать, что если уж Сиротки устроили охоту, то без ужина они не останутся. К тому же, на их удачу, движение на площади превратилось в тягомотину, кеб ехал медленно.
Понимая, что «пиявка» никуда от них не денется, Сиротки решили слегка над ней попотешаться:
– Да вы только гляньте на эту «пиявку»!
– Курчонок машет крылышком!
– А может, он просто немой? Эй, Вакса, переведи!
– Он говорьит: «Я – болван»!
Винки и сам не заметил, как оказался впереди прочих. Ему все это не нравилось, он не знал, что будет делать, когда окажется рядом с чужаком, и надеялся, что на помощь придет кто-то из своих.