Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 25)
Не раздумывая, он запрыгнул на подножку кеба и потянулся к «пиявке», но чужак стремительно оттолкнул его руку. А затем с удивлением выдохнул:
– Винки!
Винки узнал «пиявку» и не поверил своим глазам – уж кого он ожидал увидеть разъезжающим по городу таким образом, но только не этого мальчика.
Винки потрясенно выдавил:
– Ты?!
На него глядел Джаспер Доу! Как какой-то шушерник, за кеб мистера Граппи зацепился единственный приятель Винки из числа цепочников. По правде, Винки не знал, есть ли у Джаспера часы на цепочке, но вот его дядя, очень строгий и страшный доктор, точно был из цепочников.
– Не выдавай… – чуть слышно попросил Джаспер.
– Ты почему «пиявишь»?
Приставив палец к губам, Джаспер кивнул на кеб.
«Да ведь он следит за пассажиром!» – догадался Винки.
Чем бы Джаспер Доу ни занимался, это было важно. Винки давно это себе уяснил, к тому же он меньше всего хотел, чтобы у его приятеля были неприятности – дело даже не в том, что кебмен устроит ему взбучку, если поймает. Джаспер выглядел таким перепуганным, что сразу стало ясно: он боится, что его увидит пассажир. Нужно срочно сворачивать погоню!
Винки повернулся и махнул рукой особым образом, давая знак Сироткам: «Пустышка». От волнения он не придумал ничего лучше, а другие условные сигналы на ум не пришли.
Подопечные Лиса тем не менее знак поняли и остановились.
– Я потом тебе все расскажу, – сказал Джаспер.
Винки хотел спросить у него, связано ли это все как-то со странными делами, которыми в последнее время занимаются Джаспер с дядей, но кеб внезапно подпрыгнул на кривобокой брусчатке, и Винки стукнулся локтем о его заднюю стенку.
«Пассажир услышал?!» – с тревогой подумал мальчик и тут же получил ответ на свой вопрос: скрипнули петли, окошко в дверце откинулось, наружу высунулась голова в котелке и с весьма впечатляющими усами.
Винки решил отвлечь пассажира. Спрыгнув на мостовую, он подбежал к нему и озвучил фразу, которую не раз слышал из уст Сироток, отчаянно надеясь, что прозвучит она убедительно:
– Эй, мистер! Не найдется немного мелочи для сироты?!
– Пошел вон!
Голова пассажира скрылась в салоне.
Происходящее не ускользнуло от внимания кебмена, и тот, накренившись с передка, глянул назад.
– Винки! – недоуменно воскликнул он, узнав маленького попрошайку. – Ты чего это вытворяешь?!
– Ой, мистер Граппи! Это вы? Не признал!
– Дай только вернусь на станцию! – пригрозил кебмен. – Лучше не попадайся мне, хорек мелкий!
Винки не боялся мистера Граппи, к тому же он считал, что парочка затрещин – неплохая цена за спасение Джаспера. Уж лучше пусть он, Винки, получит затрещину, чем Джаспер.
Винки бросился обратно, где объяснений уже ждал раздраженно сложивший руки на груди Лис. По пути обернулся, получил благодарный кивок Джаспера и улыбнулся ему в ответ.
Подбежав к Лису, Винки перевел дыхание и сообщил:
– Это не прихвостень Длинного Финни. Я его знаю.
Подтянулись и прочие Сиротки.
– Ну и что из того? Если даже этот чужак не шушерит под Финни, нужно было все равно его проучить.
– Нет! – воскликнул Винки. – Ты не понимаешь, этот мальчик – племянник доктора из переулка Трокар.
Сиротки начали переглядываться. Лис изменился в лице.
– Того самого доктора? – спросил он и, когда Винки закивал, добавил: – Повезло, что мы не успели стащить его с кеба.
– Да, нам повезльо, – вставил Вакса. – Тот доктор вьедь приятельствует с ньищими Сльепого Безьила, потом еще перед Безьилом отвечать…
– Меня не Бэзил коробит, – сказал Лис. – А сам доктор. Жуткий джентльмен. Не хотелось бы вызывать его неудовольствие.
Винки решил, что ослышался: джентльменами Лис мало кого называл. Но при этом был с ним согласен: доктор Доу пострашнее будет любого из «старых», которые промышляют нищенством на площади.
– Потопали обратно, Сиротки, – велел вожак. – Все на посты. И смотреть в оба. А ты, Винки, в следующий раз заранее предупреди, если увидишь еще каких племянников различных докторов. Сделай уж мне такое одолжение.
Лис первым развернулся и двинулся к бакалейной лавке миссис Норвик. Остальные потянулись за ним.
Когда Винки повернул голову, кеб мистера Граппи уже затерялся в экипажной толчее.
***
В подвале на краю станции кебов, где хранились запасные части для экипажей и складировались сломанные детали, было тесно. Трубы паровых котлов соседствовали с колесами, повсюду были расставлены поршни и клапаны, на полках стояли сменные фары. Все это здесь лежало много лет, и любому из «старых» пришлось бы попотеть, чтобы в подвале не то что протолкнуться, но и хотя бы просто развернуться, не задев какой-нибудь паровой котел, или цепи, или рычаги. Впрочем, «старые» сюда и не заглядывали с момента, как похоронили кеб-диспетчера мистера Махеррана.
В небольшое окошко под потолком заглядывала ночь.
Винки лежал на старом промятом сиденье, вытащенном из салона кеба, укрывался сшитым из лоскутов ветоши одеялом и глядел на едва тлеющий огонек лампы.
Лис не хотел отпускать его на ночь, считая, что в вагоне под землей, со всеми, до Винки точно никто не доберется, но в итоге поддался на уговоры. «В семь утра у лавки миссис Норвик, – сказал он напоследок. – И не опаздывай…»
От усталости у Винки ныло все тело, глаза болели от вглядывания, в горле першило от выхлопов химрастопки, а спину он и вовсе не чувствовал: все-таки сидеть целый день за бочкой дело невероятно утомительное. К тому же день этот был долгим и исключительно тоскливым. Ловля странностей ничего полезного не принесла и после встречи с Джаспером превратилась для Винки в рутину. Когда солнце село и на Площади зажгли фонари, с ними в голове мальчика зажглась мечта отправиться в свой подвал и просто прилечь в тишине. Но до этого момента пришлось ждать еще целых четыре часа.
И вот наконец он здесь. Один. Сэмми снова где-то бродил.
Глянув на пустующий гамак под окном, с которого на пол сполз уголок «одеяла» – полосатой занавески (Сэмми умыкнул ее с какой-то веревки, куда ее вывесили просушиться после стирки), Винки снова задумался о своем друге.
«Нет, тут точно творится что-то неладное. Он уже давно должен был вернуться… А может, Сэмми тоже пропал? Как Сиротки, о которых говорил Лис…»
Сэмми ведь знал, что с наступлением темноты по Саквояжне бродить опасно – мало того, что вечерами из своих нор выползают бродячие собаки и крысы, которые не прочь перекусить мальчатинкой, хуже них те, кто ходит на двух ногах. Окрестности вокзала полны приезжих, и некоторые из них привозят с собой жуткие привычки и не менее жуткие традиции из диких стран. Сколько было историй про людоедов или кровавые ритуалы, которые проводили выходцы из джунглей Кейкута или с каких-то далеких островов в океане…
Сэмми, правда, был не робкого десятка и его просто так не заманишь в темную подворотню. Он знает, что нельзя связываться со смуглыми людьми, которые плохо говорят и носят странные украшения из перьев и костей. За время, проведенное на улице, он хорошо усвоил негласные законы Саквояжни.
Сэмми Джинкс оказался под открытым небом всего пару лет назад, но, в отличие от Винки, сиротой он не был. Хотя сам не раз вслух жалел, что его родители не умерли: отец с мачехой били его, и в какой-то момент он сбежал из дома.
Однажды Винки обнаружил его спящим под скамейкой на станции кебов. Сэмми совсем замерз, его лицо посинело, он кашлял во сне. Винки стало жалко этого мальчишку, он разбудил его и поманил за собой. Приведя его в подвал, он сказал, что тот может остаться, если ему некуда идти. И Сэмми остался – с тех пор они всегда были вместе…
Размышления Винки прервала тень. Тень прошмыгнула мимо окна – кто-то прошел там, наверху.
Винки затаился в кровати и крепко сжал край одеяла. Раздался звук шагов на лесенке, а потом скрипнула дверь.
Огонек на лампе дрогнул от прошедшего через подвал сквозняка, но не погас.
Винки повернул голову. В проеме стояла темная фигура.
– Сэмми, это ты? – дрожащим голосом спросил Винки.
– Кто же еще? – ответил пришелец и перешагнул порог.
Это и правда был Сэмми. Может, Лис и считал себя настоящим красавчиком, но Сэмми Джинкс больше подходил на эту роль. Газетчик мог бы даже стать юным актером на подмостках какого-нибудь театра, на него частенько заглядывались девчонки и из-за картинной внешности ему порой многое прощали. У Сэмми были открытое выразительное лицо, волосы цвета яичного желтка (из-под кепки выглядывали непослушные вихры), изогнутые брови и нос с небольшой горбинкой. Единственное, что его портило, – это привычка чесаться.
Что он тут же и сделал.
– Ты где был? – спросил Винки, пытаясь понять настроение друга – по-прежнему ли он на него злится?
Сэмми поджал губы.
– Ой да не лезь. И вообще, спи давай.