Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 147)
Он передал напарнику сверток, тот извлек один из пирожков, и палата наполнилась прогорклым запахом жареного масла и рыбы.
– Ну что там? – спросил Бэнкс, втягивая запах от пирожка с такой страстью, будто пытался втянуть в одну из ноздрей и сам пирожок. – Раскрыл дело?
– С блеском.
– Самокаты?
– Не в этот раз. Гоббин вообще делает вид, будто меня не существует. Странно было бы рассчитывать на повышение, учитывая, что его дом сгорел.
Бэнкс издал горестный вздох и сделал первый укус – утешительный.
– Когда я продрал глаза, меня пытались допытывать, – сказал он, жуя пирожок. – Что, мол, да как и куда ты делся, но я сразу смекнул, что ты напал на след. Еще был вариант, что тебя сожрали, но я в это не верил.
– И правда, напал на след, но не совсем я, а…
Бэнкс округлил глаза.
– Только не говори, что привлек…
– Кенгуриан Бёрджес показал себя наилучшим образом, – хвастливо заявил Хоппер. – Я был во Фли, дрался с матросами, был на арене бойцовых блох, меня пыталась соблазнить кабаретка, я охотился на Удильщика и вообще…
– Эй, по порядку рассказывай!
Подтащив стоявший у стены палаты стул к койке Бэнкса, Хоппер уселся.
– Дай мне один пирожок.
– Еще чего. Эти пирожки мои. Надо было себе купить. Ну, не томи, выкладывай, что я пропустил.
Хоппер откинулся на спинку стула, напустил на себя важный вид и, набрав в легкие побольше воздуха, начал:
– Ты даже не представляешь, какие у меня были приключения. После того, как тебя покусали, я отправился домой и там…
***
Дождь стучал по черной черепице, стекал в желоба, и те выплевывали грязную воду в запущенный и будто застывший во времени сад.
Голые деревья со скрюченными ветвями, окружавшие дом, разросшиеся кустарники и безликие скульптуры из растений – все, казалось, только и ждало момента, когда время снова начнет здесь свой мерный ход. И этот момент уже вот-вот должен был наступить.
Скрипнул ворон. Не крикнул, не каркнул, а именно скрипнул. Большая банковская печать разъединилась на две половинки под пальцами в кожаных перчатках и освободила дверной замок.
Двое высоких, похожих одновременно на конторских клерков и на наемных убийц мужчин замерли в тени крыльца, глядя друг на друга. Со стороны казалось, что они переговариваются – беззвучно.
Чуть в стороне, наблюдая за ними, под зонтом стояли доктор Доу и Найджел Боттам.
В спутнике Натаниэля Доу сейчас вряд ли кто-то узнал бы того не в полной мере человека, что был прикреплен ремнями к стулу в докторском кабинете несколько дней назад. Одетый в новенький темно-синий костюм-тройку из лавки «Нуар», с треуголкой на голове, он опирался на трость. Длинные черные волосы Найджела Боттама были собраны в хвост, перехваченный синим бантом, на открытом молодом лице застыло нетерпение, ясные голубые глаза пристально следили за каждым движением банковских агентов.
Когда печать была снята, один из клерков достал большое кольцо с ключами; на всех висели ярлычки. Доктор Доу отметил их количество: так много домов… Каждый из этих ключей таил в себе трагедию – разломанную жизнь, попранные надежды и мечты, которым никогда не суждено сбыться.
Агент нашел нужный ключ, отделил его от кольца и, вставив в замочную скважину, повернул. После чего открыл дверь.
Спрятав кольцо и печать в саквояж, агенты, не удостоив доктора и его спутника даже коротким взглядом, двинулись к воротам. Дождавшись их, черный экипаж бесшумно отклеился от обочины и покатил в сторону площади Неми-Дрё.
С исчезновением людей из банка, доктора Доу посетило ощущение, как будто сад покинули призраки.
Между тем его спутник не торопился идти в дом. Доктор понимал его: поверить в то, что все это происходит в действительности, было сложно. Сам он не помнил прецедентов, когда «Ригсберг-банк» выпускал из своих железных пальцев то, что когда-то изъял. А уж если бы кто-то сказал, что банк добровольно открыл прежнему владельцу замороженный счет, его и вовсе посчитали бы сумасшедшим.
И тем не менее, особняк на перекрестке улиц Ламповой и Тёрнс, экипаж, контора в порту и счет вернулись семейству Боттам, а если точнее последнему его представителю.
– Ума не приложу, как вам это удалось, доктор, – сбивчиво проговорил Найджел Боттам.
– «Ригсберг-банк» был мне кое-что должен, – ответил Натаниэль Доу.
Собеседник поглядел на него с трепетом и восхищением.
– Вы невероятный человек, доктор. Думаю, в этом городе больше нет никого, кому должен банк. Обычно все ровно наоборот.
–
– На какие? – испуганно спросил Найджел.
– Мне предстоит составить компанию этой особе в посещении… – он поморщился, – театра. Ожидаю, что это будет невыносимо.
Найджел Боттам решил, что доктор шутит, но тот, как и всегда, выглядел предельно серьезным.
– Итак, – сказал Натаниэль Доу. – Чем вы планируете заняться теперь?
– Я всегда питал страсть к морю и кораблям. «Чайноботтам» вернется в дело. Сперва я найму адвоката и парочку клерков, подыщу небольшой пароход…
Доктор скосил взгляд на застывшую слева от дорожки зеленую скульптуру, в которой смутно угадывались очертания рыбы.
– Я бы начал с садовника. Полагаю, вам также понадобятся дворецкий, кухарка и те, кто сможет вернуть дому его былой вид. Что касается адвоката, могу порекомендовать мистера Пенгроува, эсквайра. Он отличается весьма скверным характером, но на него можно положиться – надеюсь, он подскажет вам, как миновать все подводные камни и избежать водоворотов… гм… Прошу прощения, констебль Хоппер, видимо, и меня заразил. Подумать только, он провел на Блошином взморье всего неделю, но оброс этими моряцкими выражениями, как…
– Как днище судна ракушками? – улыбнулся Найджел Боттам. Он бросил взгляд на темный проем двери особняка, и его улыбка растаяла. – В этом доме будет пусто без нее.
Натаниэль Доу кивнул.
– Это ненадолго. Доктор Хоггарт сообщил мне, что мисс Эштон передали в «Эрринхауз». Он убежден, что она сможет прийти в себя. Я склонен верить доктору Хоггарту: он сделает все возможное для того, чтобы ваша няня вернулась к прежней жизни, но на это потребуется время.
– А полиция? Неужели они забудут, что она убила четырех констеблей?
– Вас не удивило, что в газетах совсем не пишут об имевших место событиях? Насколько мне известно, дело закрыто и спрятано в самый дальний архив, куда отправляется все, связанное с Ворбургом. Даже Бенни Трилби предпочитает с этим не связываться. Официальная версия гласит, что убийства совершил Ворбург. Если отбросить нюансы, это правда: учитывая сведения, которые раздобыл констебль Хоппер, мисс Эштон действовала под влиянием твари. Тварь уничтожена – всех волнует лишь это.
– Она никогда не простит себя.
– Вероятно. Думаю, то, что пережила мисс Эштон, всегда будет с ней, но в ваших силах сделать все, чтобы хоть как-то облегчить ее муки совести. Я рад, что все хорошо закончилось, и надеюсь, однажды для вас и мисс Эштон то, что произошло, станет всего лишь воспоминанием. Но должен предупредить, мистер Боттам. Будьте осторожны: Братство Чужих попробует снова втянуть компанию «Чайноботтам» в свои дела.
Найджел сжал зубы и проскрипел:
– Пусть попытаются. Я буду готов к этому. – Он кивнул на дверь. – Вы составите мне компанию?
– Разумеется, – ответил доктор, и они прошли по дорожке к дому.
Переступив порог, Найджел Боттам окинул взглядом место, в котором не был целых пять лет. А собой – и того дольше.
– Мне предстоит столько дел… С чего же начать?
– Это же очевидно, – сказал доктор. – Неужели не догадываетесь?
– Нет.
Натаниэль Доу смотрел прямо перед собой, словно был сейчас вовсе не здесь.
– Заведите часы, мистер Боттам.
***
Надев белую носатую маску и двууголку, мистер Блохх на миг перестал шевелиться. Отражение в зеркале вроде как приобрело привычные очертания, но кое-чего до полного образа не хватало…
Глянув на сваленную в стороне кучу грязного тряпья, которая представляла собой костюм Шнырра Шнорринга, он задумался: может, сжечь это все в камине? Блохи ему здесь не нужны – с головой хватало и Карины. Карины, которая сейчас пряталась в хозяйской спальне, испытывая ни с чем не сравнимый ужас от присутствия гостя.