Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 148)
– Где-е-е я-а-а? – раздалось шипение за спиной, и Блохх посмотрел на того, кто его издал, не отворачиваясь от зеркала.
В отражении у стены с бордовым занавесом клубилось черное месиво. Еще мгновение назад это нечто представляло собой коляску, теперь же на том месте, где она прежде стояла, склизкие щупальца срастались с фрагментарно сохранившимися бортиками, кое-где еще угадывались части каркаса и капора. В черной ткани прорезалась зубастая пасть, на ободе колеса судорожно моргнули три желтых глаза. Метаморфоза не завершилась полностью.
«Они все это время считали, что монстр жил в коляске, – подумал Блохх, – даже не догадываясь, что он и был коляской…»
– Вы там, где и должны быть, мистер Заубах, – сказал консьерж преступного мира, поправляя манжеты фрака. – Ровно там, где я вас ждал еще две недели назад.
– Ты усыпил меня Блохх! – Еще одна часть коляски заколыхалась и обратилась склизкой плотью твари.
– Вы не оставили мне выбора. Ваша игра зашла слишком далеко. Но я не злюсь: будем считать, что, как и любому приезжему, вам просто захотелось полюбоваться видами и достопримечательностями нового города. Задержка не особо повлияла на мой план. Время еще есть…
– Где моя Зверушка?
Мистер Блохх развернулся и, перешагнув костюм торговца слухами, уселся в кресло.
– Ваша Зверушка в надежных руках. Как мы с вами и условились, ей не причинят вреда.
Тварь оплела себя щупальцами, словно попыталась обнять свое монструозное тело. Колесо слегка «поплавилось», по нему прошла судорога.
– Эффект «Морока» скоро окончательно пройдет и вы сможете принять свою истинную форму, мистер Заубах. Потерпите немного.
– Терпеть?! – заревела тварь. – Кем ты себя возомнил, человек?!
– Я возомнил себя тем, с кем вы заключили договор, мистер Заубах, – хладнокровно ответил Блохх. – Тем, кто сделал для вас невозможное – вызволил из тюрьмы. И тем, кто рассчитывает на ответную услугу. Мы с вами деловые партнеры, мистер Заубах, – и только.
– Меня не волнуют твои дела, Блохх. Ты не можешь заставить меня сделать что-либо против воли.
Блохх кивнул.
– Дело в том, мистер Заубах, что мне не нужно вас заставлять.
– Это еще что значит?
– Я знаю, как вы оказались в Фильштрадт…
– Ты ничего не знаешь, Блохх! Я ничего не сделал!
Консьерж преступного мира покачал головой.
– Я так понимаю, Ворбург не слишком отличается от Габена: здешняя тюрьма также наполнена теми, кто считает, что ничего не сделал. Между тем мне известно, что вы готовили в Ворбурге… Если я правильно понимаю, там это называется «Событие». Они этого не любят – худшее преступление, которое можно совершить на берегу Червивого моря.
– Ты вытащил меня из тюрьмы, проволок через полмира и заманил в эту дыру, чтобы обвинять?
– Что вы, мистер Заубах. Вовсе не для этого. Я считаю, что ваше наказание было слишком жестоким, и подобный приговор Суд-на-пустошах вынес лишь для того, чтобы сделать из вас пример. Чтобы все знали, что будет с теми, кто захочет создать «Событие» в безсобытийном месте.
– Если ты все понимаешь, Блохх, то что пытаешься сказать?
Консьерж преступного мира пояснил:
– Мой человек в Ворбурге поделился со мной историей о мятежном мимике, и она восхитила меня. Вам почти удалось ускользнуть, вы так долго водили отправленную за вами событийную полицию вокруг пальца. Скольких ингангеров вы убили?
– Двоих. Но в итоге ингангеры заманили меня в ловушку. Среди них был тот, кто просчитал все мои шаги. Если бы не он, им не удалось бы меня схватить.
– И тут мы подошли к тому, ради чего вы здесь, мистер Заубах. Ингангер, который вас схватил, в Габене.
Тварь перевернулась, колесо исчезло. Метаморфоза завершилась. У стены гостиной замерло нечто похожее одновременно и на спрута, и на насекомое размером со среднюю собаку. Большую часть тела твари занимала собой пасть, меж клыками натянулись тонкие нити смоляной слюны. Над пастью треугольником выстроились желтые глаза. Заубах поднялся, будто на тростях, на своих пяти щупальцах, опираясь ими в пол. Он вырос на целых шесть футов, на ковер потекла блестящая черная слизь.
– Ты лжешь! – зашипела тварь. – Лжешь!
Блохх не повел и бровью.
– Тот, кто вас схватил и пытал в тюрьме Фильштрадт, здесь, мистер Заубах. Ингангер по прозвищу «Чернильник» здесь. Триумвират прислал его в Габен с особым заданием. Они полагают, что его присутствие ускорит их планы, но по правде… Знаете ли, мне не нравится, когда кто-то пытается сделать из меня марионетку. Чернильник действует вразрез с
– Чего ты хочешь, Блохх?
– Оказать нам с вами услугу, мистер Заубах. Полагаю, наше столкновение с Чернильником – это лишь вопрос времени. При этом мне требуется кто-то, кто сможет по достоинству ему ответить, если он решит избавиться от меня. Тот, кто ему не уступает.
– Ты думаешь сделать из меня свое оружие?
– Я думаю, что вы пойдете на все, чтобы отомстить своему мучителю.
Заубах колыхнулся и стремительно придвинулся к Блохху. Его оскаленная пасть застыла у кончика носа маски.
– Ты ошибся, Блохх: я не в силах совладать с Чернильником. Никто не в силах. К тому же я слаб… этот город… повсюду часы…
Консьерж преступного мира достал из кармана склянку с янтарной жидкостью.
– Я очень редко ошибаюсь, мистер Заубах. И сейчас не тот случай. Но вы правы: Чернильник – вероятно, самое могущественное существо на берегу Пыльного моря. Мы попытаемся избежать прямого столкновения – подождем, поглядим что он предпримет, усыпим его бдительность, и тогда…
– Нападем, – закончила тварь. – И вырвем последнее оставшееся у него сердце. Все эти годы в Фильштрадт я только и мечтал о том, чтобы сожрать его сердце.
– Значит, мы приготовим ужин, – улыбаясь под маской, сказал Блохх. – Но до тех пор вам нужно спрятаться. Никто не должен догадаться о вашем присутствии.
– О, я умею прятаться лучше всех. Я ведь мимик.
– При этом, – продолжил Блохх, – вы должны быть всегда при мне – кто знает, когда мы в следующий раз столкнемся с Чернильником.
Он поднялся из кресла и, осторожно миновав тварь, снова подошел к зеркалу. Повернув голову, уставился через прорези в маске на переброшенный через спинку стула разодранный шарф.
– Мой любимый шарф… Эта глупая блоха изуродовала его. Потеря из потерь… Где бы мне найти замену? Что скажете, мистер Заубах?
Когда консьерж преступного мира обернулся, черной твари уже не было, но на полу лежала точная копия его алого шарфа. Блохху не нужно было видеть, как мимик превратился в предмет гардероба – он знал, что эти существа буквально выворачиваются наизнанку, чтобы стать той или иной вещью.
Извиваясь змеей, шарф пополз по полу к Блохху. Добравшись до него, он забрался по штанине и выше – по фраку, пока не обвился вокруг шеи консьержа преступного мира. А потом замер.
Блохх уставился на свое отражение. Обновка была ему весьма к лицу, но главное – теперь образ сформировался окончательно, словно художник сделал последний мазок кисти на портрете.
– Идеально, – сказал человек-портрет. – Просто идеально.
***
Дверь по-старушечьи скрипнула, и доктор Доу поднялся на чердак.
Встретили его пыль, затхлость и запах формалина.
Большая часть чердака в доме № 7 была заставлена коробками, ящиками и чемоданами, помеченными двумя большими черными буквами
За упакованными вещами раздражающего Д. Д. проглядывала стойка, какие обычно ставят в гримуборных театров; на ее перекладине висели анатомические плакаты, на кирпичной стене над стойкой разместился «нервный человек» – извлеченная лично доктором Доу из тела желавшего послужить науке пациента нервная система в раме под стеклом. Слева от входа стоял меха-хирургический стол с фиксирующими ремнями и машиной, вооруженной скальпелями.
С ним соседствовали полки, на которых были аккуратно расставлены банки с бальзамирующим раствором и различными органами. В одной из них располагался любимый экспонат доктора – Фи́липп – младенец с крысиной головой. В отличие от прочих «обитателей» банок, Филипп был скорее жив, чем мертв, но до того, чтобы переселить его в более подобающее место, руки никак не доходили. К тому же миссис Трикк была бы против. Помнится, она устроила настоящий скандал, когда доктор его принес. «Унесите его, доктор! – требовала она. – В этом доме будет либо он, либо я!» И тогда Натаниэль Доу всерьез задумался, а так ли ему необходима экономка. К сожалению, Филипп не умел готовить тосты с маслом, и выбор пал на миссис Трикк. Она до сих пор считает, что он избавился от Филиппа…
Еще на чердаке были два громоздких шкафа, возвышающихся по обе стороны от большого круглого окна.
У многих людей есть скелеты в шкафах, что уж говорить о докторе Доу, который, как уважающий себя практикующий врач, обязан был иметь парочку подобных костлявых экспонатов в виде наглядного пособия.
В последнее время доктор редко доставал из шкафа мистера Крючитта и мисс Менди, но они всегда были чрезвычайно непоседливыми. Вот и сейчас из-за приоткрытой дверцы шкафа торчала скелетская рука мистера Крючитта.