Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 38)
Он обернулся и почувствовал, как сердце куда-то провалилось – даже не в пятки, а намного ниже – в самую клоаку под аптекой, где благополучно и застряло меж прутьев решетки стока.
В нескольких шагах от него, держа в руке керосиновую лампу, стояла женщина средних лет в расшитой цветами коричневой юбке с оборками и кремовой рубашке. Женщина была красивой, но красота эта, будто письмо в запечатанном конверте, скрывалась под толстым слоем пудры и за печатью хронической печали. На ее лбу и в уголках глаз залегли морщины, сами же глаза тонули в тенях. Вьющиеся волосы, собранные на затылке, казались выцветшими, едва ли не седыми.
И хоть Джеймс до сего момента ни разу не видел эту женщину, он мгновенно понял, кто перед ним.
Это была Хелен Лемони! Но как?! Как она смогла выбраться из запертой комнаты?! Что она здесь делает?!
– Мэм, мне не удалось сделать то, о чем вы меня просили. Я пытался, но… не смог.
Женщина удивленно округлила глаза.
– Не припомню, чтобы о чем-то вас просила.
– Но как же? Мэм, я…
Договорить Джеймс не успел. Раздались шаги, и в зал заполз грязно-рыжий свет еще одной керосиновой лампы. За ним появился и Лемюэль.
Дальше произошло то, чего Джеймс ожидал меньше всего.
Хелен оживилась и, бросившись к Лемюэлю, обняла его, а затем поцеловала в щеку, отчего тот смущенно потупился.
– Позвольте представить вам мою супругу Хелен, дорогой кузен, – сказал он. – Вы ведь с ней еще не знакомы.
Глядя на то, как эта женщина с нежностью придерживает Лемюэля под руку, с какими восторгом и обожанием смотрит на супруга, Джеймс подумал: «Да,
И ему стало страшно.
Глава 5. Суп из ворон, порванные письма и прочие неприятности
Джеймс в ужасе зажал рот ладонью.
Выглядывая через щелочку приоткрытой двери кладовки и наблюдая разворачивающийся в коридоре кошмар, он не мог поверить, что все это происходит наяву.
Коридор тонул во тьме, вот только это была очень коварная тьма – она скрывала почти все. И как раз «почти» пугало сильнее всего.
По полу прокатился клубок ниток. Разматывающаяся багровая нить, что тянулась за ним, походила на тонкую дорожку крови. Белая рука, выпустившая клубок, жутко сокращалась, точно в судорогах…
Закричала мадам Клопп. Истошно, безумно. Так мог кричать только человек, который испытывает невыносимую боль. Крики пронзили коридоры и лестницы, а затем, словно ответом на них, весь дом вздрогнул. Откуда-то сверху раздался рокот. Звук шел волнами. Стены и пол завибрировали, с мелко дрожащих полок кладовки посыпались консервные банки. Портреты аптекарей в коридоре закачались…
На втором этаже появилась громадная черная фигура. Тяжело ступая и покачиваясь из стороны в сторону, монстр волочил за собой по полу окровавленную мадам Клопп…
Не в силах глядеть на происходящее, Джеймс зажмурился, отчаянно надеясь, что весь этот кошмар развеется и исчезнет, когда он их снова откроет.
Спустя несколько мгновений, собравшись с духом, Джеймс открыл глаза.
Кошмар никуда не делся. Он лишь нарастал…
Когда казалось, что ничего страшнее уже произойти попросту не может, в аптеке зазвучал чудовищный голос, усиленный будто бы дюжиной бронзовых вещателей. Он провозгласил:
– Ле-е-емюэ-э-эль!
Несколько часов назад Джеймс точно так же выглядывал через щелочку в двери. Другую щелочку в другой двери.
Он был у себя в комнате и уже довольно долго наблюдал за этой странной женщиной.
Хелен Лемони чистила щеткой от пыли портреты в коридоре. При этом она вела себя очень подозрительно: что-то напевала, кружилась и щелкала каблуками туфель. Настроение у жены кузена было исключительно превосходным, что вызывало у Джеймса весьма смешанные чувства.
Проснулся этим утром он от того, чего прежде попросту не мог представить в этом мрачном месте. От смеха. И это был не каркающий смех мадам Клопп, не приглушенный смешок Лемюэля, а настоящий веселый смех, чистый и звонкий, словно кто-то встряхнул коробку с вымытыми склянками из-под лекарств.
С момента, как Хелен Лемони покинула свою комнату, аптека будто ожила. В ней поселился топот двух непоседливых ножек, стук постоянно хлопающих дверей, цокот каблучков и упомянутый смех. Хелен была повсюду: в один миг она весело щебетала о чем-то с Лемюэлем внизу, в следующий – задорно корила мадам Клопп: «Ну же, мамочка, не ворчи», в третий – засып
Джеймс ничего не понимал. Перемены, произошедшие с этой женщиной после разговора через запертую дверь, были настолько разительными, что казалось, будто в аптеке живут две разные миссис Лемони или… Лемюэль все же сделал то, что собирался, – приготовил любовную сыворотку и напоил ею Хелен.
Последнее было более вероятным.
«Ему удалось! – думал Джеймс. – Лемюэль воплотил свой коварный замысел в жизнь!»
Но чем больше он об этом размышлял, тем сильнее сомневался. Лемюэлю все еще нужен был недостающий ингредиент, а мистер Блохх обещал его предоставить, только когда Лемюэль исполнит свою часть сделки – сделает сыворотки для типа в полосатом экипаже. А это значило, что в аптеке происходит что-то другое…
В любом случае оставалось признать: той Хелен, которая накануне молила его выпустить и спасти ее, больше не было. Она даже не помнила о вчерашнем разговоре и вела себя так, будто ее не держат здесь против воли.
Лемюэлю в какой-то момент надоели выпученные глаза и раскрытый рот кузена, и он шепнул ему: «Не удивляйтесь, Джеймс. Болезнь на время отступила. Очередной приступ будет лишь через две недели. И я заранее прошу прощения: Хелен весьма… гм… В общем, ее жизнерадостность может быть слегка заразной. Если вы увидите весело хохочущую мадам Клопп, советую запереться у себя в комнате».
Пока что симптомов жизнерадостности у себя Джеймс не замечал. Напротив, он был мрачен, полнился подозрениями и постоянно напоминал себе: «Это все какая-то игра».
Джеймс не верил, что произошедшие с миссис Лемони перемены – всего лишь следствие того, что болезнь отступила, и именно поэтому он все утро пристально наблюдал за ней, ожидая, что она вот-вот себя выдаст…
Почистив очередной портрет, миссис Лемони спрятала щетку в карман передника и запустила пневмоуборщик. Похожий на медный бочонок аппарат затарахтел, и она поволокла его за собой на колесиках, как собачонку на поводке; по полу за пневмоуборщиком через весь коридор хвостом тянулся к лестнице толстый гибкий шланг. Сжимая в руках длинную телескопическую трубку, миссис Лемони принялась чистить ковер при помощи скрежещущих проворачивающихся щеток на конце этой трубки. Хелен что-то приговаривала, но из-за заполонившего дом рокота пневмоуборщика невозможно было разобрать ни слова.
Когда она приблизилась, Джеймс поспешно закрыл дверь. Почти сразу после этого в ее основание что-то стукнулось.
Гул внезапно затих.
– Джеймс! – позвала миссис Лемони. – Откройте! Мне нужно у вас убрать!
Джеймс нехотя открыл дверь, и жена кузена закатила пневмоуборщик.
– Какой тут беспорядок! – с улыбкой сказала она, оглядев комнату. – Столько пыли, еще и этот яд гремлинский повсюду. Как вы здесь живете?
– Ну, здесь вполне уютно, – солгал Джеймс. – Я вообще думал, что меня поселят в чулане, миссис Лемони.
– Не говорите глупостей, – рассмеялась женщина. – Никаких чуланов! И я ведь просила вас называть меня Хелен – мы же все-таки родственники.
– Прошу прощения, Хелен.
– Вам стоит куда-то забраться, – сказала она, – если только не хотите оказаться самым чистым Лемони в Тремпл-Толл.
Джеймс кивнул и уселся на стул.
Хелен задорно глянула на него и, включив пневмоуборщик, начала чистить ковер в комнате. Управлялась с трубкой она просто превосходно – та танцевала в ее руках, да и сама Хелен не отставала: приплясывая и покачиваясь с носков на каблуки, она кружила по комнате в каком-то причудливом вальсе.
– Ноги! – воскликнула жена кузена и, когда Джеймс исполнил приказ и поднял ноги, сунула трубку под стул.
Затем Хелен переключилась на пол под столом, убрала все вокруг автоматона в углу, после чего направилась к кровати и… вытащила из-под нее Пуговку.
Джеймс вскочил со стула и застыл, не зная, что предпринять. Осмотрев чучело, Хелен с удивлением повернулась к нему.
Он ожидал, что жена аптекаря разозлится или начнет задавать вопросы, но она лишь воскликнула:
– Бедняжка вся в пыли! Нужно ее почистить!
Положив Пуговку на пол, Хелен как следует прошлась по ней щетками пневмоуборщика, перевернула и проделала то же самое. А затем выключила аппарат.
– Джеймс, мне нужна ваша помощь, – сказала она, когда рокот стих. – Я хочу убрать на чердаке. Поможете мне затащить эту громадину наверх? Обычно я прошу Лемюэля, но он сейчас очень занят в своей лаборатории пилюлек и настоек.
– Конечно, Хелен…
…Джеймс уже, наверное, дюжину раз пожалел о том, что согласился помочь миссис Лемони. Пневмоуборщик был тяжеленным. Переваливая его со ступеньки на ступеньку, Джеймс пыхтел и постоянно утирал пот, при этом его позвоночник скрипел, как будто косточки давно не смазывали.
Хелен то и дело подшучивала над своим помощником:
– Ну же, Джеймс, он не настолько тяжелый! Его и моя мамочка затащила бы наверх!