Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 40)
– Где мне еще быть? Вы ведь знаете, что у меня очень много работы.
– Мне показалось, что я вас видел. Только что, возле лестницы.
Лемюэль поджал губы и сморщил нос.
– У меня нет времени бродить по лестницам. Я готовлю очень важную сыворотку – от нее зависит… В общем, много чего зависит.
Джеймс задумчиво почесал ухо. Если Хелен на чердаке, мадам Клопп в своей комнате, а Лемюэль был в провизорской, то кто же стоял здесь и портил шланг? Зайти в аптеку никто не смог бы из-за шквала… Неужели в доме есть еще кто-то?
– Вы сказали, что я вам нужен, кузен?
Лемюэль кивнул.
– Нужно притащить сюда кое-что из вашей комнаты, а еще достать клетки, они должны быть в чулане.
– Клетки? Но для чего?
– Для кого, Джеймс! Для кого! Пойдем скорее, у меня не так уж много времени – нужно успеть все подготовить…
И, не прибавив больше ни слова, он потопал вверх по лестнице.
Джеймс снова оглядел пустой зал и, вздохнув, отправился следом. Его и без того натруженная спина принялась ныть, словно жалуясь: ну вот, опять что-то тащить…
Глаза Джеймса хоть немного и привыкли к темноте провизорской, но все же…
– Я ничего не вижу, Лемюэль, – сказал он.
– Тише… – прошептал в ответ кузен. – Они могут услышать… И не ворочайтесь, Джеймс, – тут и так мало места…
Это была правда. Сундук, в котором до того хранились «побочные эффекты», сейчас переселившиеся на стол, хоть и казался с виду большим и вместительным, для аптекаря и его кузена оказался тесным. За время ожидания тело у Джеймса основательно затекло. Да и в целом сидение в засаде было скукой смертной.
Еще час назад они с Лемюэлем стащили вниз два ящика с шестеренками и пружинами и установили их в центре провизорской, а затем настал черед клеток. Кузен велел их принести, а сам склонился над столом и принялся замешивать какой-то мерзко-зеленый раствор.
– А откуда в аптеке эти клетки? – спросил Джеймс, приволочив из чулана первые четыре.
Не поднимая головы, Лемюэль ответил:
– Один из наших предков, Лестер Лемони, разводил птиц и продавал их в аптеке.
– Дайте угадаю, из них готовили лекарственный суп?
Лемюэль глянул на него как на сумасшедшего.
– Разумеется, нет. Старик Лестер считал, что пение определенных птиц излечивает некоторые недуги.
– Жаль, оно не излечивает отравление ядом, – пробурчал Джеймс. Видимо, речь шла о том самом Лестере Лемони, которого отравил прадедушка.
– Что вы говорите, Джеймс?
– Четырех клеток хватит?
– Что? Нет! Нужны все!
– Но ведь их там около дюжины!
– Нужны все, – повторил Лемюэль.
Джеймс отправился обратно в чулан, про себя проклиная и Лемюэля, и старика Лестера с его птицами, и треклятых гремлинов.
Ах да, конечно же, все дело было в гремлинах, в ком же еще!
Сказать, что Джеймс удивился, когда Лемюэль сообщил ему о том, кого они собираются ловить, – значит существенно преуменьшить степень выпученности Джеймсовых глаз. Гремлины! Подумать только…
На ворох тут же посыпавшихся на кузена вопросов тот ответил:
– Сыворотка, которую я сейчас готовлю, требует проведения кое-каких экспериментов – для них мне и нужны гремлины.
Джеймс пошутил, что, видимо, Лемюэль готовит лекарство от гремлинской простуды, и то, что кузен на это как-то слишком уж многозначительно промолчал, ему очень не понравилось.
Когда все клетки уже были в провизорской, Лемюэль велел Джеймсу привязать к дверце каждой длинную бечевку. Джеймс начал привязывать, а кузен – цедить из трубки свою жижу в крошечные баночки (когда одна наполнялась, он тут же затыкал ее пробкой).
– Если они учуют содержимое раньше времени, все пропало, – пояснил он.
– А что это?
– Приманка, разумеется, – хмуро ответил Лемюэль. С самого утра он был не в настроении и, казалось, только и искал повод придраться к Джеймсу. – Что еще это может быть? Я готовил ее почти восемь часов – мой личный рецепт. Взял за основу гремлинский яд марки «Мот», убрал отравляющие составляющие и добавил то, что привлекает гремлинов и вызывает у них состояние, схожее с действием раствора валерианы на котов. Вы ведь помните, как коты на него отреагировали?
– Мои поцарапанные запястья и уши помнят, – проворчал Джеймс. – Но вы уверены, Лемюэль, что хотите повторить тот безумный водевиль, только не с котами, а с гремлинами, которые, как говорят, намного опаснее?
– Не беспокойтесь, Джеймс, – усмехнулся кузен. – Мы ведь сразу их всех изловим.
Вскоре ловушки были готовы. Положив в центр каждой клетки горку шестеренок и пружин, Лемюэль велел Джеймсу забраться в сундук, после чего вручил ему собранные в пучок концы бечевок. Погасив все лампы в подвале, он поднял круглую решетку стока и сказал:
– Готовьтесь, Джеймс. Как только я откупорю склянки, гремлины, устроившие себе логово в канализации под аптекой, навострят носы и ринутся сюда.
Джеймс кивнул и подобрался. Лемюэль быстро вытащил пробки из всех склянок и вылил содержимое на шестеренки и пружины. Те тут же покрылись зеленой слизью, в провизорской повис едкий запах нашатыря…
Лемюэль опустошил склянки одну за другой, бросился к сундуку и забрался внутрь. Закрыв крышку, он взял у Джеймса концы нескольких бечевок и…
Ничего не произошло.
– Они вот-вот появятся…
Но никто так и не появился. Потянулось мучительное ожидание…
В провизорской было тихо. Темнота окутывала столы, банки с лекарствами и аптекарские механизмы.
Прошло уже двадцать минут с момента, как Джеймс с Лемюэлем забрались в сундук, а те, кого они ждали, все не показывались. Выглядывая в щелочку под крышкой, Джеймс уже начал сомневаться, что кто-то вообще появится. Ко всему прочему, он был слегка разочарован: охота обещала быть захватывающей, а на деле…
– Наверное, стоило усилить запах, – пробормотал Лемюэль.
Джеймс возмущенно заворочался: усилить?! Да у него и так ноздри жжет, как будто он в каждую засунул по горящей спичке!
Время шло, в провизорской никто не появлялся, а Лемюэль приглушенно корил себя за то, что просчитался с ингредиентами раствора, перечисляя невероятно унылые названия составляющих, меры весов и доли соотношений.
Джеймс зевнул. Больше, чем есть, ему вдруг захотелось спать. Хотя все же было бы неплохо ткнуть для начала во что-то вилкой или набрать чего-нибудь в ложку. Так нет, вместо этого он сидит в сундуке рядом с ворчливым кузеном, который своим занудством способен уморить и мышь.
Лемюэль вдруг напрягся.
– Они здесь… слышите?
Джеймс приподнял краешек уха и прислушался. Откуда-то снизу, как будто прямо из-под сундука, в котором они сидели, раздалось царапанье, к нему добавилось ворчанье, а затем…
Отверстие стока было не шире какого-нибудь казанка, и все же через него кто-то протиснулся.
Джеймс не видел самого гремлина, в темноте провизорской лишь загорелась желтым светом пара круглых глаз. Невысокое, размером с вставшую на задние лапы кошку, существо повело головой из стороны в сторону, шумно втянуло носом воздух, после чего склонилось к отверстию в полу и заверещало. Его голосок был похож на скрип очень старых дверных петель.
В следующий же миг из стока полезли и прочие гремлины. Сперва показались двое, затем – еще и еще… Всё новые коротышки забирались в подвал, а те, что уже были в провизорской, не дожидаясь остальных, скопом ринулись к клеткам. Гремлины влезли внутрь, и началось пиршество. Ворча и переругиваясь, мелкие вредители захрустели шестеренками и пружинами, зачавкали зеленым раствором. К ним постепенно присоединялись и прочие, и вскоре Джеймс уже потерял счет светящимся глазам.
Он крепко сжал пучок бечевки в руке, собираясь дернуть, но Лемюэль остановил его: «Рано… Еще один лезет…»
Джеймс глянул на сток – из него с трудом выбирался довольно толстый, по меркам сородичей, гремлин. Хотя как «выбирался» – это нелепое существо попросту застряло в отверстии. Толстяк ворочался, упирался ручонками в пол, но ничего не выходило. Тогда он заверещал, призывая прочих гремлинов на помощь, но те были слишком заняты угощением – никто даже не повернул к нему голову.
Толстяк взвыл, и в его голосе Джеймс различил обиду и нетерпение: «Всё съедят без меня!»
Гремлин неистово задергался, напыжился и наконец выбрался со звуком пробки, вылетающей из бутылки. Покачиваясь и колыхая вислым брюхом, толстяк засеменил к сородичам и влез в одну из клеток. На его счастье, еды там оставалось еще достаточно.
Как только он сунул морду в кучу шестеренок, Лемюэль прошептал: «Сейчас!» – и они с Джеймсом одновременно рванули бечевки. Дверцы клеток с лязгом опустились, но гремлины были так увлечены обедом, что этого даже не заметили.