Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 22)
– Другую? Но у меня нет других тайн.
Джеймс глянул на него с сомнением и осторожно пояснил:
– Дядюшка Людвиг рассказывал мне кое-что… О том, что вы делаете сыворотки… М-м-м… Да, он так их и назвал: «Сыворотки». Особенные, уникальные сыворотки с чудесными эффектами.
Лемюэль молчал. Его лицо не выражало ни единой эмоции.
Джеймс решил, что намека недостаточно, и добавил:
– Например, он рассказывал о сыворотке, благодаря которой человек может не испытывать боли, или о другой – такой, которая помогает человеку помнить все и ничего не забывать. Или не чувствовать страх, а еще…
– Дядюшка Людвиг вам рассказывал? – спросил Лемюэль, и Джеймс понял, что тот не поверил. В любом случае идти на попятную было поздно.
– Да. А еще, если не ошибаюсь, именно об этом говорил человек, который приходил ночью вместе со Свечниками. Кажется, его зовут Пири.
– Мистер Пири и сам не знает, о чем говорит. Этот человек…
– Но вы ведь их делаете, не так ли? – прервал кузена Джеймс, пока тот не соврал или не придумал какую-нибудь отговорку. – Чудесные сыворотки. Дядюшка Людвиг сказал, что вы настоящий гений…
Лемюэль поджал губы и с непонятной грустью произнес:
– Прадедушка Лемони – настоящий гений, а я… Я всего лишь…
Джеймс не сводил с него взгляда, и аптекарь вздохнул.
– Ладно, возможно, я и делаю порой кое-какие… гм… лекарства довольно необычного свойства.
– У вас есть рецепты? Вы меня научите?
Лемюэль бросил быстрый взгляд на пустующий стул у соседнего стола, словно ожидал увидеть там кого-то.
– Рецепты, да… – негромко сказал он. – К сожалению, этому я научить вас не могу, Джеймс. Я и сам не всегда понимаю, что делаю, и если бы не помощь…
– Помощь? Вам кто-то помогает?
Смеситель неожиданно затих, раздался звонок. Лемюэль дернул головой и повернулся к аппарату.
– Пилюльная масса замешалась! Вы можете подойти поближе.
Джеймс последовал приглашению. Лемюэль склонился над смесителем и повернул краник – из тонкого носика тут же поползла белесая тестообразная масса. Отрезав небольшой кусочек этой массы ножницами, он положил его на деревянную доску и принялся раскатывать плоской скалкой, стараясь действовать мягко, не вдавливая.
– В итоге должен получиться вот такой гладкий цилиндрик, – сказал Лемюэль, подняв скалку. – Он называется тяжем. Очень важно, чтобы тяж был ровным по всей длине, без выпуклостей и вмятин. Когда у вас выйдет нечто подобное, можно приступать, собственно, к пилюлированию.
Разместив цилиндрик на вмонтированной в стол продолговатой металлической пластине с тонкими ребрышками, он взял точно такую же металлическую ребристую штуковину, перевернул ее и пару раз быстро провел-прокатил ее по цилиндрику.
– С помощью этих канелюрованных пластин-валов и происходит нарезание пилюль, – пояснил Лемюэль.
– Канелюрованных?
– Снабженных канальчиками. Глядите!
Подняв верхний вал, он продемонстрировал Джеймсу то, во что превратился цилиндрик. На нижней пластине лежали аккуратно нарезанные круглые белые шарики.
– Пилюли! – воскликнул Джеймс. – Они готовы!
Лемюэль покачал головой.
– Пока нет. Еще нужно произвести взвешивание и опудривание.
Взяв один из шариков, он положил его на чашу весов, коромысло чуть качнулось, и Лемюэль ткнул пальцем сперва на отметки на весах, а затем в раскрытую страницу лежавшей рядом книги с аптекарскими прописями.
– В пределах нормы. Стандарт соблюден. Теперь можно опудривать.
Сняв пилюлю с чаши весов, он снова положил ее на доску, после чего присыпал тальком и несколько раз прокатал, пока она вся равномерно не покрылась порошком.
– Вот теперь готово.
– Поразительно! Все так просто!
– Если соблюдать строгую последовательность, разумеется, – сказал Лемюэль, а затем, схватив пилюлю, быстро сунул ее в рот и проглотил.
Джеймс замер.
– Вы… Вы ее… Но зачем?! Что это было за чудодейственное лекарство?!
Лемюэль улыбнулся.
– О, это была всего лишь пилюля от мигрени. Голова побаливает с самого утра, и вскоре мое «чудодейственное лекарство» чудодейственно подействует.
– От мигре-е-ни? – разочарованно протянул Джеймс.
– Наш урок закончен, кузен. Думаю, завтра я позволю вам попробовать создать пилюлю самому. А пока что, – он скосил взгляд на часы, – нам предстоит ночная работа. Отправляйтесь к себе. В полночь я зайду за вами.
Джеймс кивнул и направился к выходу из провизорской. Он так и не выяснил то, что планировал, но отчаиваться не спешил. Кое-что уже подтвердилось: Лемюэль изготавливает уникальные сыворотки, а главное, рецепты существуют. Может, во время ночной работы удастся еще что-то узнать?
Что ж, забегая вперед, стоит сказать, что Джеймса ждала ночь, полная впечатлений.
Ночная работа шла своим чередом.
Лемюэль и Джеймс стояли за стойкой – аптекарь обслуживал посетителей, а кузен больше слушал и наблюдал.
В аптеку заходили личности, ничем не уступавшие в мрачности тем, которых Джеймс видел накануне. «Ночные жители Саквояжни» – так их называл сам Лемюэль. Угрюмые крысоловы, заплаканные танцовщицы из кабаре «Три Чулка», заявилась даже парочка очень неприятных господ, от которых разило кладбищем, – по их оговоркам Джеймс понял, что занимаются они не чем иным, как похищением тел. Порой заглядывал кто-то из района-трущобы Фли. Пару раз забрели сомнамбулисты: никак не реагируя на приветствия и незряче глядя перед собой, они вошли, походили по аптеке, а потом так же вышли и отправились дальше по своим лунатическим делам.
Со всеми (кроме упомянутых сомнамбулистов) Лемюэль Лемони был приветлив, для каждого находил требуемые лекарства, никому не отказывал и при этом ни разу не поинтересовался, зачем то или иное средство покупателю требуется.
– Местные зовут Тремпл-Толл Саквояжным районом, – сказал он, когда аптека на некоторое время опустела, – и у этого «Саквояжа» есть некая «подкладка». Под ней бурлит своя жизнь – та, о которой почтенные жители города стараются не задумываться…
– А что же полиция? – спросил Джеймс. – Вы не боитесь, что констебль Тромпер узнает о том, что здесь происходит?
– Мистер Тромпер знает, и, уж поверьте, он был бы счастлив сунуть свой констебльский нос в дела аптеки, но попросту не может.
– Он что-то такое говорил утром. Что лишь уважение к миссис Клопп и мисс Клопп не позволяет ему вас арестовать.
Лемюэль раздраженно на него глянул. Кажется, его волновала вовсе не угроза быть схваченным.
– Мистер Тромпер живет прошлым, Джеймс, и постоянно забывает, что никакой «мисс Клопп» больше нет. Как же его злит, что Хелен не ответила ему вза…
– Маё пачитение, – раздалось рядом, и Лемюэль с Джеймсом едва не подпрыгнули от неожиданности.
У стойки стоял довольно примечательный мистер в черном костюме, котелке с высокой тульей и с изумрудно-зеленым платком в петлице. Лицо у незнакомца было круглым и плоским, как тарелка, а узкие глаза напоминали две щелочки для монет в газетной тумбе. Опирался этот мистер на черную трость с навершием в виде золоченой обезьяньей головы.
Как незнакомец оказался в аптеке, Джеймс не понял – он мог бы поклясться, что дверь не открывалась. И тем не менее обладатель трости с обезьяньей головой был здесь – широко улыбался, демонстрируя полумесяц блестящих металлических зубов.
Лемюэль взял себя в руки и отцедил дежурное приветствие:
– Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю Лемони», сэр. Чем я могу вам помочь?
Судя по тому, как застыло лицо кузена, Джеймс догадался: он знает, кто перед ним стоит.
Посетитель слегка приподнял тростью котелок и сказал:
– Мисител Лемони, миня зовут Фо Фенг, я плишел к вам си деловым пледложением.
Говорил этот мистер Фенг с очень странным акцентом – и это неудивительно, учитывая, что и сам он выглядел как нечто диковинное. Акцент посетителя показался Джеймсу забавным, но от холодного мертвенного выражения лица этого человека его по-настоящему пробрало.
– Вам нужны лекарства, сэр? Могу предложить…
– Нет-нет. Ликалства мине не нужны. Миня послала к вам почитенная мадам Си из «Зеленого Дыма». Ви знаете мадам Си?