Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 24)
Лемюэль кивнул и добавил к горе лекарств флакон с мазью.
– С вас шестьдесят пять фунтов семьдесят пять пенсов, мадам.
Миссис Догвилль открыла ридикюль, в котором запросто мог бы уместиться еще один (шестой) громила, и, достав оттуда деньги, заплатила.
– Мам, – заискивающе проронил один из сыновей, – купи мне лимонную пастилку. Пожалуйста…
– И мне! И мне! – раздалось отовсюду.
– А вы заслужили лимонные пастилки? – сурово спросила миссис Догвилль.
– Ну ма-ам… Ну пожалуйста…
– Эх, не могу отказать моим мальчикам. Мистер Лемони, еще пять лимонных пастилок, будьте любезны.
Когда пастилки были выданы, а мадам сломала веер о головы своих сыновей, которые тут же начали свару из-за пастилок, семейство Догвилль, переправив гору лекарств в мешок, попрощалось с Лемюэлем и гурьбой покинуло аптеку.
– Это же те самые печально известные бандиты Догвилли? – спросил Джеймс.
– Они, – подтвердил Лемюэль. – Учитывая, что у них, очевидно, скоро дело, чувствую, еще парочка сыновей мадам переберется в застенки тюрьмы Хайд, а меня ожидает новое посещение: нужно будет как следует запастись бинтами.
Лемюэль склонился над книгой учета, а Джеймс бросил взгляд на дверь, гадая, кто же войдет в нее следующим, и тут он кое-что заметил.
В коридор, ведущий в провизорскую, шмыгнула какая-то невысокая фигурка.
– Лемюэль, вы видели?
Кузен поднял взгляд.
– Видел что?
– Мне показалось, что… – неуверенно проговорил Джеймс. – Я проверю…
Лемюэль пожал плечами и вернулся к книге.
Выйдя из-за стойки, Джеймс направился к проходу, заглянул в него. Никого…
Двинувшись по коридорчику, он прислушался. В провизорской кто-то был: оттуда раздавалось глухое ворчанье, которому сопутствовали характерные шорохи и звон склянок – кто-то рыскал среди лекарств и явно там что-то искал.
Подкравшись к открытой двери провизорской, Джеймс осторожно выглянул. Подставив к одному из шкафов стульчик, какой-то ребенок копался на полках. Маленький воришка доставал из шкафа одну за другой банки, откупоривал их и засовывал внутрь свой длинный заостренный нос.
Джеймс мгновенно узнал воришку: «Это же та назойливая кукла, которая днем пыталась выманить у Лемюэля лекарства!»
Дождавшись, когда мелкий негодник сунет нос в очередную банку, Джеймс подскочил к нему и схватил его за шиворот.
– Ай-ай-ай! – заверещала кукла. – Пусти! Пусти!
– И не подумаю! Что ты здесь ищешь?!
– Ничего! Пусти, тебе говорят! Или я за себя не ручаюсь!
Кукла дергалась, изворачивалась, сучила в воздухе ножками в остроносых башмаках, но Джеймс как следует встряхнул ее и, недолго думая, потащил свой улов к черному входу в аптеку.
– Лемюэль! – воскликнул он, взгромоздив куклу на стойку перед кузеном. – Поглядите, кого я нашел! Он пытался украсть лекарства!
Лемюэль нахмурился.
– Мистер Бек! Этого стоило ожидать… Я уже порядком устал вас прогонять.
– Вот и не прогоняйте, раз устали, – дерзко ответила кукла.
– Мистер Бек, я не раз говорил вам, что вы не получите лекарств без денег.
– Но мне они нужны!
– Всем нужны лекарства, но никто не забирается в аптеку и не позволяет себе их красть.
– Говард Бек ничего не украл!
Лемюэль сурово приподнял бровь.
– Это потому, что Говард Бек просто не успел ничего украсть. Что же мне с вами делать?
– Можно сдать его мистеру Тромперу, – предложил Джеймс. – У констебля найдется управа на коротышку.
Говард Бек повернул к нему голову.
– Никакой я не коротышка! Это все кругом долговязые! И вообще, у тебя уши странные! У мистера Бонти с нашей улицы такие же! Он пил настойку, чтобы подслушивать, и у него они от этой настойки скрючились!
Джеймс непроизвольно поднес руку к правому уху. Оскорбления от нелепой куклы он терпеть не собирался.
– Ах ты…
Лемюэль его прервал:
– Мистер Бек, вы – очень дурно воспитанная кукла. Вы ведете себя неподобающе, и вашей маме, почтенной мадам Дудд
Говард Бек в ужасе схватился руками за крошечный котелок на голове.
– Нет! – завопил он. – Только не это! Не пишите мамаше!
– Я вынужден. Она должна знать.
– Но тогда она огорчится! А она и так очень грустная… Я же просто хотел добыть для нее лекарство! Чтобы она не грустила… Бедная мамаша! Бедный несчастный Говард Бек!
Кукла понуро опустила плечи. Казалось, она вот-вот разрыдается от отчаяния. Джеймсу стало ее жалко. И видимо, не ему одному.
– Что с вашей мамой, мистер Бек? – спросил Лемюэль. – Чем она болеет?
– Я же сказал: она грустит!
– Грусть – это не болезнь. Расскажите подробнее…
Говард Бек принялся ковырять длинным деревянным пальцем стойку.
– Она ничего не ест, никуда не выходит. Почти не говорит. И совсем не делает кукол. Она сказала, что больше не видит смысла их делать. И вообще, ни в чем больше не видит смысла. Она была очень веселой, она читала мне книжки и часто смеялась. А сейчас только сидит в своем кресле и ничего не делает.
Лемюэль вздохнул.
– Судя по всему, мадам Дуддо страдает от тяжелой меланхолии.
Он развернулся и взял с полки какую-то баночку.
– Уговорите мадам Дуддо принять хотя бы одну пилюлю, мистер Бек, а потом давайте их ей по одной в день.
Говард Бек, не веря своему счастью, поднял голову.
– По одной пилюле в день, – повторил Лемюэль. – Это важно. Не больше. Вы поняли меня?
Говард Бек схватил баночку.
– А если я дам ей все сразу, она станет счастливой?
Лемюэль гневно сдвинул брови.
– Очевидно, вы меня не поняли, мистер Бек. – Он забрал у куклы баночку с пилюлями и, вытащив пробку, достал один крохотный шарик. – Лечение так не работает. Ни в коем случае нельзя принимать больше одной пилюли в день, если вы не хотите, чтобы ваша мама умерла. Я не могу доверить вам всю склянку: боюсь, из благих побуждений вы сделаете нечто непоправимое. Начнем с одной пилюли. Вы дадите ее вашей маме, а на следующий день придете сюда, сообщите мне об изменениях в состоянии мадам Дуддо и получите еще одну. А вообще, я бы советовал вам обратиться к доктору.
– До-о-октору?! – Говард Бек испуганно задрожал. – Не люблю докторов! Они очень страшные!