Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 21)
– Началось?
– Разумеется. Я ведь позвал вас, чтобы показать, как это делается, но попутно вы должны также узнать, что такое, собственно, пилюли.
– Я и так это знаю, – пробурчал Джеймс. – Все знают. Пилюли – это такие горькие… м-м-м… конфетки, которые лечат болезни.
Лицо Лемюэля выплыло из облака пара, чтобы выразить Джеймсу разочарование, замешанное с осуждением, а потом снова исчезло.
– Конфетки, ну надо же! – воскликнул аптекарь. – Хорошо, что дядюшка Людвиг этого не слышит! Думаю, он услышал нечто подобное и поэтому от ужаса свалился с крыши…
Джеймс ответил было, что не поэтому, но его слова заглушил заполонивший провизорскую рокот заработавшей паровой машины, которая, в свою очередь, запустила пузатый бронзовый аппарат, похожий на кофейный варитель.
– Надеюсь, вы знаете, – сказал Лемюэль, когда гул паровой машины чуть стих, – что основные лекарственные формы бывают пяти видов: твердые – пилюли, жидкие – настойки, жидкие-тягучие – линименты, то есть бальзамы, мягкие – мази, и те, которые называют дымчатыми, – эфиры. Как вы понимаете, сейчас мы остановимся на первом, моем любимом виде – пилюлях.
Джеймс нетерпеливо кивнул: поскорее бы перейти к практике.
– Каждая пилюля, – продолжал Лемюэль, – состоит из двух главных частей: действующего вещества (то самое лекарство) и вспомогательного вещества, которое служит, чтобы придать пилюле нужную форму и скорректировать ее массу. Их соединяют в определенной пропорции.
– Постойте, Лемюэль! – воскликнул Джеймс. – Я правильно понимаю, что в этом вспомогательном веществе нет ничего, что необходимо больному?
Лемюэль кивнул, и Джеймс широко улыбнулся.
– О, ну разумеется! Аптекари добавляют это вспомогательное вещество, чтобы отпускать меньше самого лекарства, так? Ведь иначе что мешает делать пилюли только из лекарственного вещества? Это и есть та самая «страшная аптекарская тайна», о которой вы мне говорили?
Лемюэль поморщился и покачал головой.
– Все не так. Вспомогательное вещество необходимо. К примеру, в каждой пилюле от мигрени «Ваттингс» действующего лекарственного вещества всего восемь процентов от общей массы пилюли – без вспомогательных веществ она была бы размером со спичечную головку, такие крохи не слишком удобно принимать. Особенно людям с грубыми пальцами, тремором или плохим зрением.
Джеймс задумчиво кивнул. Слова кузена были вполне логичными.
Лемюэль тем временем зачерпнул мерным ковшиком в ящике белый порошок и пересыпал его в один из раструбов своего похожего на варитель аппарата.
– А что это за штуковина? – спросил Джеймс.
– «Штуковина» – это «Пилюль-смеситель Лемони», его изобрел мой отец. Нужен он для замешивания пилюльной массы. До этого массу изготавливали вручную – наш аппарат значительно облегчил работу и ускорил все процессы. Здесь есть несколько емкостей: в одну я загодя насыпал лекарственное сырье, в другую – только что – толченый мел, а в третью сейчас поступит глицериновая вода.
Лемюэль открутил вентиль на трубе под столом, и по длинной резиновой трубке пошла жидкость.
– А зачем нужны эти два отверстия, похожие на ноздри?
– В первое отверстие я добавлю наш традиционный семейный ингредиент – лимонный сок, а в другое… хм… тот самый секретный ингредиент, который и относится к «страшной аптекарской тайне».
Джеймс навострил уши, а Лемюэль, достав из шкафа пузырек с длинным гнутым горлышком, перелил из него в смеситель лимонный сок. После чего, сняв с шеи цепочку с ключом, открыл большой ветхий сундук, который стоял в углу. Покопавшись в нем, он извлек ничем не примечательный с виду бумажный конвертик.
– Последний ингредиент, кузен, – сказал Лемюэль и насыпал немного содержимого конвертика на одну из чаш весов, что-то отмерил, а затем, отсоединив чашу, через медную воронку добавил порошок в смеситель.
Засунув пробки в «ноздри» аппарата, он переключил рычажок на его гладком покатом боку. Машина зарычала и, выдыхая пар из двух тонких раструбов, заработала. Все, что было на столе, начало подпрыгивать, зазвенели мерные ложечки, к краю поползла большая банка с эмульсией.
Лемюэль перехватил ее и уселся на стул.
– Что вы туда добавили? – сбивающимся от волнения голосом спросил Джеймс. – Что это за секретный ингредиент?
Лемюэль улыбнулся.
– Как вы думаете, кузен, что общего у всех лекарств, которые продаются в аптеках?
Джеймс задумался.
– Они все горькие?
– Далеко не все.
– Тогда не знаю.
Лемюэль пристально на него поглядел.
– Ну же, Джеймс. Это ведь так просто. Все без исключения лекарственные средства обладают так называемыми побочными эффектами.
Джеймс смутился. Он ведь это знал.
– Вы добавили что-то, что вызывает побочный эффект?
– Верно.
– Но зачем?
– Это традиция. Начал ее еще прадедушка Лемони. Он понял, как заманить посетителей в аптеку повторно, а затем в третий, в четвертый раз и так далее. Больной покупает лекарство, оно ему помогает, но побочный эффект заставляет его прийти снова и купить что-то уже от этого побочного эффекта.
– Но ведь это… нечестно? По сути, мы травим ничего не подозревающих людей!
Лемюэль хмыкнул.
– О, не драматизируйте, Джеймс. Побочные эффекты, которые мы добавляем в лекарства, не смертельны и обычно даже не вызывают тяжелых последствий.
– Обычно?
– Гм. Есть исключения.
– А доктора?! Они знают?
– Конечно. Все знают. И больные в том числе. Мы честно рассказываем о побочных эффектах того или иного лекарства.
– Но они не знают, что аптекари сами добавляют эти побочные эффекты! Они считают, что это… не знаю… обязательная часть лекарства.
– Верно. И им об этом знать не стоит. Потому это и есть тайна.
– Это не тайна, а обман!
Лемюэль покачал головой.
– Мы предпочитаем называть это… хм… неким нюансом. Я понимаю ваше возмущение, Джеймс, но такова традиция. И она распространилась на все аптеки, не только на семейные аптеки Лемони. Прочие аптекари также используют нюанс с побочными эффектами.
– Но если люди узнают…
– Ничего не произойдет, уверяю вас. В «Сплетне» напишут гневную статью, а люди какое-то время повозмущаются, возможно мне или господину Медоузу даже придется заменить пару стекол в окнах наших аптек, но все останется по-прежнему. Понимаете ли, у людей нет выбора: они все равно будут покупать лекарства. А что им еще останется? Праведный гнев, к моему счастью, болезни не лечит.
От того цинизма, с которым говорил Лемюэль, Джеймса даже покоробило.
– Хорошо хоть, в бинты и вату вы не добавляете побочные эффекты, – проворчал он.
Аптекарь почесал затылок и потупился.
– Ну-у…
– И в вату с бинтами тоже?!
– Мы смачиваем их в растворе с побочными эффектами. Различные перевязки приводят к жжению, зуду, чесотке, легкой забывчивости, сонливости и…
– Я понял!
Джеймс опустил голову и насупился: по его мнению, все это было не просто обманом, а настоящей подлостью.
Лемюэль поднялся и добавил в подрагивающий смеситель эмульсию из банки.
– Мне кажется, вы не столько возмущены тем, что я вам рассказал, сколько… Вы выглядите слегка разочарованным, дорогой кузен.
Джеймс кивнул.
– Я думал, что вы откроете мне