Владимир Титов – Тёмная сторона (страница 34)
— Ты не едешь? — спросила Инга.
— Раздумал.
Они вышли в прихожую, там Инга дополнила свой кожано-стальной гардероб тяжёлыми ботинками.
— Понимаешь, — сказала она, — ты ведь мне и сейчас нравишься…
— …Ты тоже мне нравишься, — вставил Есаул.
— Да, нравишься, — продолжила Инга, — но не более того. А friendly fuck, дружеский трах — не для меня. Пойми… пойми, пожалуйста… я не хочу, чтобы ты трахал меня и воображал при этом другую. Это хуже измены!
Повисла пауза, которую никто не заполнил.
— Ну всё, прощай, — сказала она.
— Прощай.
Есаул закрыл за Ингой дверь и вернулся в комнату. Там он содрал с боксёрского мешка наклеенный скотчем основательно потрёпанный портрет звезды хип-хопа и тщательно приклеил свежий. Скоро от звезды остались одни клочья, а Есаул всё молотил по мешку. Под его ударами мешок летал как надувной.
Второй стакан тоже не подействовал. Зато третий подействовал так хорошо, что Лидия лишь на минутку присела на диван, подкошенная внезапным головокружением, а когда открыла глаза, комнату заливал гнусный полумрак, потому что её окна выходили на юго-восток, а солнце давно уже миновало зенит. Она долго не могла понять, что же её разбудило, пока ей не попался на глаза мобильник. Он ёрзал и мигал: она сообразила, что ей звонят, и соотнесла гнусный звук с сигналом вызова.
Сперва она чуть не запустила трубкой в стену, но в последнюю секунду глянула на экран — и обомлела:
Звонок был от
Она нажала зелёную кнопку, молясь, чтобы он не отключился в последний момент.
— Алло… («Ч-чёрт, как же его… Атаман, Хорунжий… у него какая-то казачья погремуха, он говорил, что из казаков») Алло, Фил, я слушаю! («Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только не надо никаких попрёков, так ты всё испортишь…»)
— Привет, звезда хёнтай! — о, этот голос она могла слушать, как музыку сфер: он возвещал возвращение былого счастья. — Чем занимаешься?
Она ужасно боялась начинать этот разговор. Но, к её неописуемой радости, Фил заговорил с ней так, будто они не расстались два года назад, полные решимости забыть друг друга навсегда, но виделись не далее чем позавчера и договорились созвониться на днях. Как же она стосковалась по такому вот непринуждённому, лёгкому общению!
— М-м… немножко почитала… немножко погуляла… немножко поплавала в ванне… — небеса не покарали её за чудовищную ложь, и она не икнула. — А ты хочешь предложить мне что-то поинтереснее?
— Вот именно. Давай встретимся? Там, где обычно.
В их внутренней топонимике это означало церквушку возле парка «Сокольники». В этом парке прошли их лучшие свидания в то незабвенное лето. Они встречались у церковной ограды и шли гулять: катались на аттракционах, зажигали на танцевальной веранде, закусывали в кафе, ходили по выставкам — «культурная программа» менялась, но непременно включала в себя умопомрачительный трах в каком-нибудь укромном уголке лесопарка.
— Давай, — согласилась она, стараясь не выдать охватившего её волнения. — Через три часа я буду на месте. Опоздаешь — убью.
— Договорились. Тогда до встречи, звезда хёнтай.
— И не смей называть меня звездой хёнтааай! — завопила она.
…Звезда хёнтай… Это была их «семейная» шутка. Они впервые повстречались на рок-концерте: парень, похожий на кинематографического варвара из постиндустриальных джунглей — и фигуристая огненно-рыжая девчонка, с полудетским развратным личиком и огромными изумрудными глазищами, в белой маечке и короткой юбочке в шотландскую клетку. Парень не удержался и спросил — не снималась ли она в хёнтай. Девчонка в ответ рассмеялась и сказала, что не снималась, и, в свою очередь, не без ехидства спросила о причине его интереса к «мультяшной порнухе для дрочил-переростков». Во времена бедной Лизы и Эраста обмен подобными любезностями убил бы обоюдное чувство в зародыше, однако
На заре их романа она одевала к свиданиям трогательно-эротичный наряд анимационной нимфетки и делала вид, будто злится, когда он дразнил её «звездой хёнтай». На самом же деле ей самой очень нравились юные красотки из аниме — причём это было чисто эстетическое увлечение. После того, как «Я сошла с ума» чуть не стало государственным гимном, каждой продвинутой юной девице полагалось иметь склонность к лесбосу — Лидия же решительно предпочитала опасных парней и не понимала, как можно искренне вожделеть себе подобную
Потом наступил момент, когда она решила отказаться от «хёнтайного» образа. Это произошло в то время, когда в их отношениях началось умеренное, но стойкое похолодание, и (теперь это было очевидно) смена имиджа знаменовала начало конца.
…Но сегодня девочка-хёнтай восстаёт из могилы. Значит, надо за три часа привести себя в порядок и доехать до Сокольников, а это неблизко. Чёртово похмелье!
Лидия развила бешеную активность и носилась по квартире как рыжий метеор, и чудо преображения свершилось. Через три часа никто бы не узнал недавнюю похмельную лахудру в задорной юной красотке, шагающей по брусчатке Сокольнической площади.
Увидев его, она ехидно ухмыльнулась: от её внимательного взора не укрылось, как он дёрнулся, заметив её. Впрочем, ехидство испарилось быстрее, чем капелька росы в мартеновской печи — она со всех ног кинулась к нему и повисла у него на шее.
— Я так рада тебя видеть!.. — шептала она между поцелуями.
— … Ну, и что же ты мне предложишь сегодня? — спросила она через полторы минуты.
— Всё, что твоей душе угодно, — ответил он.
— Ну, а если моей душе угодно, чтобы ты встретил меня с цветами? Чтобы ты, бесчувственный варвар, хотя бы раз подарил мне хоть одну розочку?
— …и ты бы решила, что меня подменили, — «закончил» Фил. — Малышка, хотя моё имя и переводится с греческого как «любитель коней», я сомневаюсь, что сено — лучший подарок.
Лидия рассмеялась. Действительно, её Фил — во всех отношениях безупречный кавалер — никогда и никому не дарил цветов.
— Милая, самая прекрасная роза — та, что у тебя между бёдер. («Ой, ну ты прямо вгоняешь меня в краску!» — насколько удалось застенчиво пролепетала Лидия.) Так зачем тебе бедный загубленный цветок, который скоро завянет? К тому же я припас для тебя подарок получше.
Он протянул ей маленькую коробочку. Лидия откинула крышку — и …
— Ой!.. Какая прелесть!..
На чёрной бархатной подложке лежал серебряный кулон в виде черепа, с витой цепочкой. «Простые развлечения — последнее прибежище сложных натур» — говаривал Оскар Уайлд. Украшения, которые любила Лидия — барышня высокообразованная и эстетичная — какой-нибудь мещаночке показались бы признаком дурного вкуса. Декоративный черепок был отлит с редкостным натурализмом, и не всякая отважилась бы носить такое украшение — но в её вкусах Фил разбирался едва ли не лучше, чем она сама.
— Это тебе вместо розочки, — промолвил Фил, с тонкой улыбкой интеллигентного маньяка застёгивая цепочку на её шее. — Так куда ты хочешь сегодня пойти? Или поехать? Мой стальной конь к вашим услугам, сударыня.
— А я не хочу никуда ехать! Я хочу в парк, — заявила сударыня. — И я хочу, чтобы ты мне там кого-нибудь подстрелил. Сам же говоришь — коллекция хороша тем, что регулярно пополняется, недаром тебе постоянно названивают какие-то девки…
— Что касается девок, то это грязная инсинуация, — ответил Фил («Ню-ню», — промурлыкала Лидия: она-то знала, что это
— А на что играем?
— На оральный секс.
Лидия хихикнула.
— А если проиграешь?
— Солнце моё, я знаю, тебе хочется, чтобы я проиграл, но этого не будет.
— Ой, какие мы самоуверенные! Ладно. Идём скорей!
В то первое лето они спустили не одну тысячу в призовом тире, где за пять точных попаданий можно было выбрать дешёвую мягкую игрушку-безделушку — этих игрушек у неё собралось больше сотни. Незамысловатое развлечение заключало в себе неизъяснимую прелесть. Они устраивали между собой состязания и заключали пари: ставкой была оплата обеда в кафе, или исполнение желания. Лидия стреляла неплохо, но слишком азартно, Фил же с изящной небрежностью бил точно по цели. И, когда они играли на желания, он был беспощаден. Желания бывали сексуальными, или же проигравшая сторона должна была исполнить какой-нибудь небезобидный и небезопасный трюк. Так что Лидии случалось и танцевать стриптиз на площади, и наоборот, в одежде нырять в фонтан, и карабкаться на фонарный столб, и воровать арбузы и дыни у торговцев. Разумеется, Фил всегда страховал её, что был далеко нелишним. Однажды ему пришлось сломать руку носатому темнокожему господину, который встал на защиту своего полосатого товара с ножом в руке и Лидию с Филом разрезал бы, как арбузы, не моргнув глазом — однако Фил оказался проворнее… Был случай, когда Лидия проиграла публичный стриптиз, и Фил чуть не убил двух патрульных ментят-срочников, пытавшихся её задержать, когда она голышом танцевала на площади — ну, не совсем голышом, кроссовки и стринги она не сняла… Да, жутко и весело было!
И вот сегодня героическое прошлое возвращается.