Владимир Титов – Тёмная сторона (страница 35)
Разумеется, он выиграл пари. Стрелял он как бог или даже немного лучше. Лидия догадывалась, что её возлюбленный хорошо знаком с оружием гораздо более серьёзным, чем тировые духовушки…
— А вы решили забрать весь наш призовой фонд? — улыбнулся служащий тира, обустроенного в открытой палатке на обочине центральной аллеи, когда Лидия и Фил подошли к стойке, на которой лежали несколько прикованных цепочками пневматических ружей.
— Да! — гордо ответила Лидия. — А как ты догадался?
— Вы же только что у нас были, и этот господин взял три приза, — немного озадаченно ответил вьюнош в оранжевом жилете.
— По-моему, ты нас с кем-то путаешь, дружок, — сказала Лидия.
По лицу юнца скользнула странная улыбка, но он посчитал за лучшее больше ничего не говорить и отсыпал Филу горсть пулек. Фил тоже странно улыбнулся и тоже ничего не сказал. Лидию страшно заинтриговала эта игра в переглядки, и она дала себе слово узнать — кого же Фил выгуливал сегодня в парке до встречи с ней. А пока она отдалась созерцанию его триумфа, который считала наполовину своим.
Фил, демонстративно отойдя от стойки на шаг, сшибал мишени одну за другой. Стрелял он не только метко, но и артистично: Лидия с удовольствием отметила, что несколько гуляющих остановились посмотреть на его «выступление»
— Чёрт под руку, жаба в рот! — нежно прошептала она ему на ушко. Заклинание не сработало. Даже когда она, уже в нарушение всяких правил, слегка толкнула его бедром, он не промахнулся, и третья фантастическая зверушка перешла в их собственность.
Зрители встретили его триумф аплодисментами. Через минуту все ружья в тире оказались заняты, и даже образовалась маленькая очередь.
— Ты сделал им отличную рекламу, — сказала Лидия, пряча зверушку в рюкзачок. — Можешь потребовать призовую игру.
— Зачем? Мой приз уже со мной, ответил Фил и взъерошил ей волосы.
Лидия уклонилась от грубоватой ласки.
— Эй-эй, полегче! Я и в школе не позволяла, чтобы меня дёргали за косы! Сразу коленкой по яйцам!
— А девчонок куда била?
— А их — куда придётся, — улыбнулась хорошая девочка Лида. — Ты что, мне в школе чуть ли не каждый день приходилось драться. Я же рыжая! Вот и докапывались: девчонки — потому что видели соперницу, а пацаны так любовь выражали…
— А ты их била по инструменту любви коленкой.
Лидия захихикала.
— Ну, я же тогда ещё не читала книжек по детской психологии! Я просто рассуждала: цепляют — надо отбиваться. Где-то класса до шестого постоянно приходилось махаться. Потом уже в основном за меня дрались… — добавила она с самодовольной улыбкой.
— А что тебе больше нравилось? Драться самой или смотреть, как дерутся за тебя?
— И то и другое — под настроение.
Так, болтая о том о сём, они пришли к баскетбольной площадке. Там две команды по три игрока в каждой, все — тинэйджеры лет пятнадцати-шестнадцати, сражались в роллербол. Эта недавно изобретённая игра отличалась от традиционного баскетбола тем, что игроки носились по площадке на роликовых коньках. По краям площадки стояли и сидели с полсотни зрителей: в основном ровесники игроков, исключение составляли две дамы средних лет да ещё древний дед. Молодые болельщики подбадривали роллерболистов азартными воплями, особенно неистовствовали девчонки. Многие снимали игру на камеры мобильных телефонов. Лидия тоже решила сделать пару снимков. Через пятнадцать минут, когда она нащёлкала с полсотни кадров, каждый из которых так и просился на обложку спортивного журнала, Фил напомнил ей о своём существовании.
— Ой, извини, — улыбнулась Лидия, — что-то я в самом деле увлеклась. Ты же знаешь, я маньячка, с пяти лет больше на роликах гоняла, чем пешком ходила. А что, разве мы куда-то торопимся?
— Да нет. Вот только молодой человек хочет тебе что-то сказать.
Фил кивнул на парня лет семнадцати в бейсболке козырьком набок и в футболке, которая висела на нём, как саван — настолько она была просторна. Столь же просторны были и штаны, напоминающие чуть уменьшенные в размерах трубы ТЭЦ, которые Лидия наблюдала из окна своей кухни. Волосы юноши были скатаны в дреды, а в обоих ушах поблёскивали крупные серьги. Одну руку он держал задранной кверху, будто просился выйти из класса, а вторая была завёрнута за спину, и Фил придерживал его за запястье. Вид у парня был ошалевший.
— Это что за чучело? — удивилась Лидия.
— Отойдём в сторону, и он тебе всё расскажет, — сказал Фил.
— Ну, так что же ты мне хочешь сообщить? — спросила Лидия, когда они втроём отошли шагов на двадцать.
— Ну что, ублюдок, чирикай, — скучным голосом сказал Фил. Парень покивал, часто моргая и сглатывая слюну — и, к страшному удивлению Лидии, бухнулся перед ней на колени.
— Глубокоуважаемая госпожа, — отчеканил он, — простите меня, ничтожного говнюка, за то, что…
— Не пропускай, — напомнил Фил, отвесив парню лёгкий подзатыльник. — Ну? «Недостойного…»
— …недостойного целовать пыль под вашими божественными ножками, за то, что я закусился…
—
— …покусился на вашу священную собственность, и с поклоном…
— С
— …с нижайшим рабским поклоном молю вас принять ваше имущество обратно.
Тут Лидия удивилась ещё больше, потому что паренёк гулко стукнулся лбом в землю, а потом достал из кармана «труб» и протянул ей её солнцезащитные очки.
— Солнышко, ты совсем не следишь за своими вещами, — усмехнулся Фил. — Ну кто же цепляет очки к рюкзаку? Сломаются, потеряются, да и всяких крохоборов искушают. Как думаешь, что нам делать с этим придурком?
— Дай ему пинка под зад и пусть катится, — предложила Лидия.
— Пинка под зад? — задумчиво проговорил Фил оглядываясь по сторонам. Вдруг его губы расплылись в широченной улыбке: он явно задумал
— Не надо, пожалуйста, — пролепетал неудачливый «щипач» и потенциальный террорист.
— Ты, соплежуй в жопу траханный… — Фил наклонился к разом побледневшему пленнику, — мамке своей будешь указывать, что «надо», а что «не надо». Делай, что сказано, и не вздумай сбежать, а то найду и глаза тебе выколю. Понял, ниггер висложопый? — Парень часто-часто закивал. — Выполнять!
— Сейчас начнётся… — вполголоса сказал Фил, наблюдая, как паренёк приближается к ничего не подозревающей жертве.
— Угу. Он подойдёт к дяденьке милиционеру и скажет, что нехорошие дядя и тётя заставили его… Ух ты, ни фига себе!
— Стоять! Стоять, сука… мать… мать… мать!.. — орал пострадавший страж порядка. Неожиданный и достаточно сильный пинок под пятую точку сшиб его на четвереньки, но он тут же вскочил и бросился вдогонку за обидчиком, а тот улепётывал по аллее, топая, как слон. Роллербольный матч прекратился. Зрители и игроки, галдя, как стая галок, горохом высыпали на аллею, где разворачивалось действо поинтереснее.
— Класс, класс! — Лидия в восторге прыгала и хлопала в ладоши. — Слушай, а как у тебя это получилось? Почему он послушался?
— Слово знаю, — усмехнулся виновник торжества. — А ещё я сфотографировал его паспорт и студенческий билет, так что он знал: если что, я его найду.
— Фил, ты гений! Ты монстр! Я тебя обожаю! — воскликнула Лидия и наградила обожаемого гениального монстра горячим поцелуем.
Её душа пела. Безбашенная авантюристка, любительница всевозможных розыгрышей, она полушутя-полусерьёзно говорила, что, наверное, у какой-то её пра-пра-пра-(и-так-далее) — бабушки был роман с неким языческим духом, лешим или банником, которые, как известно, по натуре незлы, но озорники страшные — вот почему у неё постоянно бурлит кровь и тянет на разные шалости. У Фила же имелся редкостный дар устраивать дым коромыслом — не подвергая при этом её драгоценную персону никакой опасности. Он рисковал — ей оставалось только визжать от восторга и хлопать в ладоши.
И за один этот бесценный талант — не говоря уж о прочих его достоинствах — она готова была простить ему тёмную сторону его жизни, где были и грязь, и кровь, и, главное, посторонние девки.
— … Ну, короче, соловей сдох… — Оба прыснули со смеху при этих словах. Лидия расплескала кофе.
— Там так и написано — «соловей сдох»? — с невинным видом переспросил Фил, и она, едва успокоившись, снова скисла от смеха.
Они сидели за столиком в кафе, и в разговоре Лидия случайно упомянула сказку Оскара Уайлда «Роза и соловей», которую Фил, как выяснилось, не читал. Она принялась пересказывать её, увлёкшись, цитировала по памяти понравившиеся пассажи, сбиваясь иногда на язык оригинала — и неожиданно для себя выдала словечко, совершенно не сообразующееся с нежным трагизмом изысканной новеллы.
— Значит, соловей сдох, — подлил масла в огонь Фил.
— Ну прекрати-и! — простонала Лидия.
— Как у Юкио Мисимы: «тут принц вдруг бухнулся оземь и издох».
Склонившись от неудержимого смеха над столиком, она слышала, как Фил сказал кому-то: «У барышни истерика, просила не беспокоить». А через секунду пластиковый стол полетел в сторону от мощного пинка. Лидия подскочила, как ужаленная, и увидела перед собой Костика.
«Какого хрена он тут делает?» — подумала она.