Владимир Титов – Лесное лихо (страница 17)

Спасение пришло неожиданно. Однажды утром юная прапрабабушка пошла доить козу. Коза и несколько овец у их семьи ещё остались, только отец собирался их забить со дня на день, пока их ещё не извела неведомая сила. Прапрабабушка вошла в хлев, затворила дверцу, и чуть не умерла от страха, когда её шеи коснулись холодные руки.

– Не кричи, – сказал холодный женский голос. – Кричать будешь – я у тебя кровь заберу, станешь от солнца таиться, ночами бродить, у других людей кровь пить. Будешь послушной – жива останешься, и беда из вашей деревни уйдёт.

Прапрабабушка только пискнула. А страшная гостья обвила её руками, укусила за ухо и стала рассказывать, что надо делать…

Вечером того же дня прапрабабушка подговорила двух подружек, однолетку и девчонку помоложе, и они втроём ускользнули из деревни. Путь лежал неблизкий – через пустоши, где прежде пасли скот, через рощу, через заболоченный ручей – в большой лес, куда раньше и взрослые мужчины редко ходили, а теперь про него старались лишний раз даже не вспоминать.

– Куда мы идём, Таиша? – хныкала младшая подружка. – Мне страшно! Давай возвращаться, а то скоро стемнеет!

– Молчи! – отвечала прапрабабушка. – Сказано же тебе – мне явился ангел Всевышнего, который поведал, как спасти нашу деревню от ночных демонов!

Следуя указаниям гостьи с ледяными руками, она вывела трясущуюся от страха подружку к болоту. Ни одной из девушек никогда прежде не приходилось бывать здесь. Далеко-далеко, насколько хватало глаз, расстилалась кочковатая равнина. Кое-где росли пахучие кусты, от запаха которых кружилась голова, и чахлые деревца. Тут и там синели водяные окна, отражавшие тёмное вечернее небо.

– Зачем мы сюда пришли? – расплакалась младшая подружка. – Мы теперь домой до ночи не успеем!

– Конечно, не успеем! А кто тебе говорил, что ты домой пойдёшь? – зло сказала юная прапрабабушка. Ей самой было очень страшно, и поэтому она говорила так, чтобы нагнать страху на своих попутчиц. – Что стоишь столбом, раздевайся! – и стала рвать платье с окоченевшей от ужаса девчонки. – Держи её! – прикрикнула она на вторую подружку.

Сделать это впервые было трудно, хотя жертва ошалела от страха и почти не сопротивлялась. Впрочем, едва ли не больше трусила новоявленная служительница. Потом прапрабабушка и её подружка взяли труп за руки и за ноги, раскачали и швырнули в ближайшее водяное окно. Плеск – и вот тело жертвы навсегда скрылось от глаз людей, от дневного света.

– Болотные Хозяева, Добрый Народ, примите нашу жертву, – дрожащим голосом проговорила прапрабабушка слова, которым её научила пришелица с ледяными руками. – Ну, ты! Не молчи, повторяй за мной! – шёпотом прикрикнула она на товарку.

– Болотные… Добрый Народ… примите… – пролепетала подружка.

– Повелители Ночи, будьте к нам милостивы!..

…Они вернулись домой под утро. Разумеется, их уже искали по всей деревне, а с рассветом мужчины собирались отправиться на поиски в лес. Возвращение потерявшихся не сильно обрадовало родичей и соседей. Во-первых, ушли три, а вернулись только две. А во-вторых, вернувшиеся девки своими бледно-серыми замороженными лицами здорово напоминали тех, о ком лучше не говорить ни на ночь глядя, ни ясным днём.

Юная прапрабабушка, глядя в глаза мужчинам, что встречали их с ножами и кетменями в руках, сказала, что ей нужно поговорить со старостой.

Не спросила. Не попросила. И уж тем более не стала ждать, пока бородатые мужчины к ней – девке! – обратятся с вопросом. За подобную дерзость полагалось суровое наказание, но несколько месяцев страшных знамений и необъяснимых бедствий не прошли бесследно: люди стали по-другому смотреть на то, что можно, а чего делать нельзя… Когда к ней вышел староста, она сказала ему, что ночная сила больше не будет изводить людей в их деревне.

Неизвестно, поверили ей в тот день или нет. Её не убили – это главное. А пугающие чудеса прекратились в тот же день раз и навсегда, и жизнь стала мало-помалу налаживаться. Соседи догадывались, в чём причина счастливого избавления, однако помалкивали. Даже мать пропавшей девчонки помалкивала, хотя исподтишка шипела на прапрабабушку всякое. А через триста тридцать три дня, как велела пришелица с ледяными руками, прапрабабушка увела к болоту девчонку, которую они украли из далёкой деревни. В этот раз ей сопутствовали четыре помощницы, связанные страшной клятвой. Четыре – в самый раз, потому что обречённая, догадавшись, куда и зачем её ведут, попыталась сбежать. Далеко не убежала – споткнулась и вывихнула лодыжку, так что до места жертвоприношения её пришлось тащить, как мешок.

Прапрабабушка, чувствуя, что не может больше служить Болотным Хозяевам, передала своё дело бабушке, а та посвятила уже свою внучку. Её четыре помощницы, все до одной, тоже были праправнучками тех, кто зачинал тайный ночной обряд. Каждые триста тридцать три дня незамерзающее болотное окно получало новую плоть.

* * *

Рыбалка удалась! Эта река богата рыбой, а Гурим, который промышляет на ней вот с таких лет, знает места, где рыбы больше, чем воды. И сейчас речка не подвела. И Гурим рад, и мальчишки его рады – двенадцатилетний Хазын да десятилетний Гыбир.

Добрый улов. Хватит и домой, и на базар, и здесь до отвала наелись рыбного варева. Мальчишки мели так, что за ушами трещало. Особенно обжора Гыбир. Маленький, тощий, а ест, как волк, куда в него только влазит! Соседка Зухрот говорит, что у мальчишки наверняка глисты. Это у неё самой глисты в башке. Сука завистливая. Злится, что Гыбир побил её сыночка – мальчишку на полтора года старше и на голову выше. Злись – не злись, а сыновья у тебя как бабы растут, и муж твой – баба, в детстве его всегда били…

Темнеет. Съедено рыбное варево, выпит чай. В небе одна за другой проступают звёзды. Тихо и однообразно лепечет вода в реке. Вот чудно: река течёт-течёт и никогда не кончится! Откуда её столько? Один Всевышний знает. Ленивые мысли скользят в голове Гурима, не задерживаясь. Пахнет вкусным дымом от коптильни, где лежит огромный усатый жайын. Хорошо.

– Отец, расскажи сказку! – просит Гыбир.

– Вот ещё! – притворно ворчит Гурим. – Поздно уже!

– Отец, расскажи! Ну только одну, совсем-совсем коротенькую! – не отстаёт Гыбир.

– Расскажи, отец! Мы рано встанем, всё-всё сделаем и потом тебя разбудим! – присоединяется старший.

Гурим отнекивается, но больше для вида. Он любит поболтать. И он знает множество дивных рассказов. Про огромных птиц, которые в старые времена летали по воздуху и возили на себе людей и поклажу, потому что это были не простые птицы. Про волшебное зеркало, которое знало ответы на все вопросы и могло показать всё, что угодно. Сам Гурим этого не видел, а слышал от деда, а вот дедов дед, когда был сопляком вроде Гыбира, слышал рассказы старых людей, которые сами говорили с волшебным зеркалом и летали на чудесных птицах. Может, так и было, а может, и врали. Говорят, в давние времена мир погибал во грехе и гордыне, пока не явились суровые Ревнители, которых направлял сам Всевышний. Они истребили владевшее миром племя колдунов, дьявольских выблядков, и уничтожили созданные ими нечистые чудеса. Это, говорят, было страшно давно, больше, чем сто лет назад (дальше Гурим считать не умеет). А может, и не было. Какое до этого дело простому человеку?

– Расскажи про диких охотников, отец! – просит Гыбир.

– Не рассказывай, отец! Гыбир бояться будет, в штаны надует! – усмехается Хазын.

– Сам надуешь!

– А по горбу, э?

– Цыц! – Гурим успокаивает сыновей парой подзатыльников. Вот паршивцы! Подначивают его на два голоса, чтобы рассказал сказку пострашнее. Самое место рассказывать о нежити – здесь, на берегу лесной реки, где до ближайшего жилья – двадцать километров! Да ещё на ночь глядя! Но не может же он – мужчина, отец, самый сильный и храбрый – уронить своё достоинство в глазах сыновей! Да и ему ли бояться Ночной Силы, ведь он им всегда уважение делал. В лес не заходит без бакшиша, и сегодня, прежде чем рыбачить, в реку полдинара бросил… ох, узнает об этом кто из соседей – донесут оламу, а то и стражам! Донесут – даром что все до единого сами тайком нечисть задобрить норовят. Вот потому и донесут – смотрите, мол, какой я благочестивый! А с дьволопоклонниками разговор короткий. В лучшем случае – побьют палками, так, что мясо от задницы будет клочьями лететь, а могут и штраф наложить, да такой, что всю жизнь будешь платить и сыновьям долг оставишь. А если докажут, что ты чародействовал, народ изводил – сожгут живьём, как заповедали древние Ревнители…

Гурим мотает головой, прогоняя невесёлые мысли. Ладно. Поменьше думать надо – он ведь не оламу, не судья, не страж, он простой рабочий человек. Меньше думай, больше работай – и будет тебе счастье в жизни. А от лишних мыслей одна беда.

– Ну, слушайте, паршивцы, – говорит он, таинственно понизив голос, и сыновья придвигаются к нему поближе. – Было это не со мной, а с моим двоюродным дедушкой Айо, мужем бабушкиной сестры. Помните прадедушку Айо?

– Он совсем чёрный, да? – полуутвердительно говорит Хазын.

– Да, это с ним было. Так вот, было это давно, Айо был ещё молодым, недавно женился. Как-то ночью пришло ненастье. Ветер, гроза. Все люди по домам сидели. А в дверь дома кто-то сильно постучал. Прадедушка Айо не стал открывать, а человек за дверью ругается – открой, говорит, а то ещё раз стукну – от твоей хибары одни щепки останутся, а потом до тебя доберусь, возьму за шиворот и заброшу на самую высокую сосну! Делать нечего – открыл он дверь и увидел диких охотников. Они сидели на мёртвых конях, потому что сами были мёртвые. Все были завёрнуты в белые саваны. И один охотник говорит: «Дай мне напиться, копчёный!» Айо крикнул жене, чтобы она принесла воды в кувшине. А дикий охотник только рассмеялся да хватил кувшин об землю: «Это мне, говорит, на один глоток!» Велел ведро воды принести. Принесла жена ведро. Дикий охотник его взял да всё и выпил. Только пузо раздулось. «Наконец-то, говорит, напился, я больше чем сто лет не пил, с тех пор как помер!» А потом протянул руку и похлопал Айо по щеке. А рука-то у него была мёртвая! Одни кости да мясо гнилое! Вот так-то!