Владимир Титов – Лесное лихо (страница 15)
Отец не один год бился над секретом грибов. Он потратил кучу денег на лабораторию, но, по его словам, тайну грибов не разгадал бы целый институт. «Наш гриб работает как мощный иммуностимулятор, – пришел к выводу отец. – Хорошо. Но он даёт отличные результаты и по артриту. А ведь артрит – это аутоиммунное расстройство. Ситуация, когда служба безопасности организма сходит с ума и начинает бить по своим. При артрите, наоборот, показаны подавители иммунитета. А гриб его лечит, без рецидивов и побочек! Как это понимать?» Кое-что всё-таки удалось выяснить. Оказывается, грибной порошок увеличивает содержание каталазы – фермента, уничтожающего смертоносную перекись водорода, которая образуется как побочный продукт обмена веществ и медленно сжигает организм изнутри. Но в общем чудо-гриб оставался, как говорил отец, «философским камнем фармакологии»: всемогущим и… непостижимым.
– …А знаешь, Влад, что наш чудо-порошок в здешнем мире не работает? И, если ты тут сломаешь ногу – будешь лежать с лубком да припарками месяц-другой. А банальный аппендицит уложит тебя в гроб, потому что здесь его не умеют лечить…
Это так. Чудодейственное грибное снадобье, которое в их мире только что мёртвого не поднимает, здесь – чуть горьковатый порошок, и более ничего. И неважно, в каком из миров его приготовили – здесь, куда они приезжают раз в год по грибы, или там, где они проводят большую часть жизни. Никто не знает, почему так происходит. И это не единственная загадка двух миров…
– Я буду осторожен, – отвечает Влад. – Обещаю не выходить из дома в гололёд и не глотать виноградные косточки. Да и не забывайте! – он ухмыляется, – моя невеста – ведьма, не даст пропасть!
– Я понимаю, Влад, что ты это себе давно в башку вбил, и отговаривать тебя было бы бесполезно, – говорит отец, помолчав немного. – Просто… – Он вздыхает. – Так. Вот, держи… на первое время, – он суёт в руки Владу тихо брякнувший мешочек.
– Не надо, – говорит Влад. – Вы ведь их тоже не печатаете…
– Да именно что печатаем. Ты ж сам на той неделе на монетном станке стоял, забыл, что ли?
– Да… я в другом смысле. Что в вашем мире золото тоже на дороге не валяется.
– «В вашем»… – отец произносит эти слова так, точно ему пришлось облизать жабу. – Бери, я сказал. В этом мире, где ты решил жить, младшим принято слушаться старших родичей и не фыркать. Привыкай.
Влад принимает мешочек.
– Владка… – у Стаса прыгают губы, он крепится изо всех сил, чтобы не зареветь. Влад порывисто обнимает его и прижимает к себе. У Стаса дёргаются плечи, но он не плачет. Нет. Через полминуты они отстраняются.
– А ты, парень… тоже… не вздумай вслед за мной!.. – очень серьёзно говорит Влад и показывает братишке кулак. Стас не знает, мотать головой, что, мол, «не вздумает», или кивать, в знак того, что согласен со старшим, поэтому делает то и другое. Влад коротко смеётся. Стас тоже несмело улыбается.
– Пора, – говорит отец, положив руку на плечо Стасу.
Они сталкивают «комягу» в воду, и они гребут прочь, не оборачиваясь. Влад, неподвижно стоя на берегу, молча смотрит им вслед.
Они выводят лодку на середину озера и гонят её по тому же пути, по которому прошли утром. Только сейчас они идут в обратном направлении. И теперь их двое. И поэтому комяга идёт тяжелее.
Отец молчит. Стас молчит тоже. Машинально отгребая слева и справа, он думает. Они приедут сюда через год и один день – а для деда Некраса, бабушки Смаги, дядьки Завида, для Влада и Предраги всего лишь наступит завтра. Стас вырастет, а в Медленном мире только закончится лето, и Влад так и останется подростком. Время в двух мирах течёт с разной скоростью, и никто не знает, почему так происходит. Как и то, почему человек из Быстрого мира может без ущерба для себя посетить Медленный мир. Но только раз в год и не более чем на одни сутки. Тот, кто задержится в чужом мире на больший срок, уже никогда не сможет его покинуть. Переход – подобный тому, через который они проходили в овраге – не пропустит его. Человек просто пройдёт там, где стоят незримые и неосязаемые ворота, но не сможет пересечь границу миров.
Интересно, а человек, который родился здесь, а потом перебрался в Быстрый мир – он может вот так сходить сюда в гости? Стас вспоминает, что мама никогда не сопутствовала отцу в его поездках на грибную охоту, хотя ей наверняка хотелось повидаться с роднёй. Наверное, портал не пропустит «эмигрантку». А может, она боялась, что, попав в тот мир, в котором родилась, не найдёт в себе силы вернуться туда, где обрела свой второй дом…
Обратный путь занимает больше времени. То ли потому, что они теперь гребут вдвоём против течения, то ли по другой причине. Солнце садится, когда они причаливают в устье лесистой балки, вытаскивают на берег мешки и затягивают комягу на крытый настил. Едва дав Стасу отдышаться, отец заставляет его подняться, навьючить на себя ружьё и заплечную корзину. Сам берёт два ружья и две корзины. Стас вымотался до изнеможения, но день близится к концу, а им ещё нужно перейти на свою сторону.
Вот и Каменные Ворота. Первым отец отправляет Стаса, затем переправляется сам.
Вот они дома. Странный и манящий мир, похожий на сказку, остался позади… и там же остался Влад. Возле машины, сгрузив снаряжение, отец коротко обнимает Стаса.
– Я давно понял, – говорит отец. – Он уже в прошлый раз готов был остаться. Мне-то он ничего не говорил, ни тогда, ни потом, только плохим бы я был отцом, если бы не догадывался, что у сына в голове творится. Год назад его что-то удержало… не знаю, что. Я решил – ладно, одумался, а дальше повзрослеет, сам поймёт, что некоторым мечтаниям лучше никогда не сбываться. А он, оказывается, только укрепился в своём решении…
Отец надолго замолкает. Молчит и Стас, до которого запоздало доходит, что отец сейчас впервые говорил с ним как со взрослым.
Они подъезжают к воротам дома далеко за полночь. В окнах темно, но Стас знает, что мама их ждёт. И вдруг ему приходит мысль, что она непостижимым образом знает, что случилось там, в мире за Каменными Воротами…
Добрый Народ
Бесноватый, искалечивший одиннадцать человек, корчился на земле. Правоверные, невзирая на окрики и пинки полицейских, бросали в него камни и били палками
– Сволочь! Тварь! Сын свиньи! – Благочестивый Хазред изловчился и ткнул посохом тело бесноватого.
– Убейте его! Убейте! – крикнул молодой Мартах и бросил в бесноватого камень. Камней вокруг валялось множество. Когда полицейские подстрелили бесноватого, превратившего улицу в курятник, в который ворвался хорь, люди принялись кидать в воющего и рычащего демона камни, убивая свой страх.
– Отойди! Отойди, мать твою! – Полицейский грубо, как полагается начальнику, оттолкнул Мартаха. В это время Хазред снова ударил бесноватого посохом.
Бесноватый, лежавший без движения, неожиданно крепко стиснул пальцами посох и рванул на себя. Хазред потерял равновесие и шатнулся вперёд, вслед за посохом. Бесноватый молниеносным движением толкнул от себя посох, точно поршень машины.
Раздался крик. Те, кто был поближе, в страхе шарахнулись в стороны, но их смяли те, кто сунулся вперёд, чтобы посмотреть, что случилось.
Хазред пускал кровавые пузыри и побелевшими пальцами вцепился в посох, который уходил ему в солнечное сплетение. Чапан на спине поднялся горбом, быстро промокавшим кровью: посох пробил его насквозь.
– Я сказал – все отошли! Кому говорил, да? – крикнул полицейский и дал по шее подвернувшемуся шустрому мальчонке. Наиб – начальник патруля, сжимавший в руке револьвер, прицелился и выпустил три пули в бесноватого. Тело несколько раз дёрнулось от попадания пуль – но это было шатание мёртвой туши, по которой бьют, а не содрогания живого тела. Последние жизненные силы бесноватого, удесятерённые припадком, ушли на удар посохом.
– Пошли отсюда! Вы что, бесноватых не видели? – прикрикнул наиб. – Эй, ты куда?!. Ты с самого начала был, да? Всё видел? Оставайся, ты свидетель будешь! И ты тоже, стой! Куда? Хазын, держи его!
Патрульный, названный Хазыном, схватил за шиворот молодого Мартаха. Двое других – пожилые мужчины, остановленные окриком начальника – покорно стояли здесь, с видимым равнодушием посматривая на мёртвую тушу бесноватого, и на умирающего Хазреда.
Люди, видя решительный настрой полицейских, попятились. Видно, все вспомнили, что день сегодня совсем не праздничный и у всех много дел.
Трое остановились на углу.
– А позавчера на Гуляханском базаре… тоже… бесноватый… – шептал плотный бородач двум товарищам, по-мальчишески оглядываясь. – Вижу… стоит парень, молодой совсем, лет двадцать… и глаза пустые. Я думал, обкуренный или что… А тут идёт какой-то толстяк и этому говорит – эй, чего встал? А парень вдруг завыл, зарычал и толстяку в горло вцепился. Люди бросились его бить, а он развернулся, заревел и вот такому здоровому мужику, – бородач вытянул руку над головой, показывая, какой это был здоровый мужик, – руку сломал. Из локтя вырвал. Мы от него побежали, а он за нами. Догонит кого, повалит и рвёт, как зверь. В него камнями бросали, голову разбили, а ему хоть бы что. Пятерых разорвал, а потом упал на землю, пена изо рта пошла, и всё. Издох. Уже потом полицейские пришли.