Владимир Тимофеев – Мусорщик с Терры 2 (страница 31)

Да, я конечно подозревал, что первооткрыватели этого мира, впоследствии его заселившие, были выходцами из Магриба, Леванта, Аравии и Междуречья, но за две тысячи лет, прошедшие после Исхода, их прямые потомки растворились среди других, прибывших сюда позднее. Так что религия, культура, традиции, хоть и остались в основе такими же, что двадцать веков назад, но внешне, в деталях, изменились довольно существенно. Другим стал даже язык — все местные жители говорили и писали теперь на всеобщем, сиречь, на «юниверсуме», причём, не уродуя его непонятными инопланетным гостям диалектами, а, скорее, обогащая отдельными фразами и понятиями, сохранившимися с «доисходных» времён…

Таира, кстати, оделась на предстоящую встречу с эмиром гораздо скромнее обычного. Длинное закрытое платье в пол и платок на привычно растрёпанную причёску, завязанный по типу «тюрбана». То же самое она заставила сделать и Молли, сказав, что в семье эмира принято соблюдать традиции «старых времён». По крайней мере, публично. А гостей, как известно, встречают всегда по одёжке.

Меня сеньорита Мартинес переодевать не пыталась.

— В куфии ты будешь смотреться по-идиотски, — вынесла она свой вердикт, оглядев меня с головы до ног и признав мой прикид для визита приемлемым.

Личины для нынешней миссии мы с Молли взяли такие же, какие использовали на Уре — Эрнесто Рибейро и Анны-Мишель Леблан. А вот имена загрузили в чип-карты те, в которых впервые предстали перед Таирой и про которые знал её папенька: Кевин и Джейси О’Хара.

— Не будем плодить без необходимости новые сущности, — заявила по этому поводу наша розоволосая спутница, и я согласился. Пусть лучше нас связывают с корпорацией «Тахо сиенса» и приват-клубом «Дикая орхидея», чем с казино «Доктор Кэш» и башней «голдов» на Уре…

Резиденция главы единственного государства Аль-Саны раскинулась на пару квадратных километров. «Скромное обиталище» самого эмира — Дворец Радж Мука́д — располагалось в центре огромного парка. Дорога к нему завивалась спиралью и проходила через четыре моста, возведённых над рукотворным «ущельем», символизирующим, как сказала Таира, границу меж прошлым и будущим.

Внешне и внутренне Радж Мука́д представлял собой типичный образец мавританского зодчества навроде «испанской» Альгамбры. На встречу с эмиром мы шли по просторным залам с обилием сводов и куполов, карнизов и арок, множества напоминающих сталактиты колонн, с тонкой декоративной резьбой на стенах и перегородках, изящными интерьерами, украшенными парчой и шелками, люстрами из драгоценных камней и мебелью из красного дерева, инкрустированной золотом…

Сопровождающий нас смотритель, как заправский экскурсовод, рассказывал об истории этого здания, о череде поколений его владельцев, о планировке и назначении помещений. Парадный зал, зал правосудия, зал приёмов, пункт гиперсвязи, оперативный центр управления, личные и гостевые покои, опочивальни, женская половина (гарем), кухни, хамамы, бассейны, склады, мастерские, гараж, балконы-мака́ды, прикрытые от внешнего мира узорчатыми решётками, оборудованная по последнему слову техники астрономическая обсерватория… Чего только здесь не было? Без чего только не могли обходиться в своих делах и заботах правители этой звёздной системы?..

Наш путь по залам и коридорам дворца закончился у неприметной двери с парочкой живописных нукеров-охранников в парчовых бурнусах, тюрбанах и с саблями на шёлковых поясах.

— Личный кабинет эмира шейха Дауда бин Джафара Ас-Самаха, да дарует ему Всевышний долгих лет жизни и процветания. Дальше мне хода нет, — сообщил наш сопровождающий и скрылся за занавешенной ковриком аркой.

Левый охранник, ничего нам не говоря, распахнул дверь и кивнул, приглашая войти.

За дверью (Что бы вы думали? Три раза ха-ха!) ничего сверхъестественного не обнаружилось. Обычная типовая приёмная, уже с нормальной охраной (с лучевиками в подмышечных «сбруях») и секретарским столом, занятым чопорной дамой лет тридцати в очках, строгом брючном костюме бежево-светлых тонов, легкомысленном фиолетово-розовом шарфике и скромном синем хиджабе.

— Привет, Аиша! — бросила ей, как старой знакомой, Таира. — Дядя Дауд у себя?

— Здравствуй, Таира-сахбати, — улыбнулась ей та, поднимаясь из-за стола и щёлкая что-то у себя на планшете. — Эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах приглашает тебя и твоих друзей к себе в кабинет. Прошу! — указала Аиша на автоматически открывшуюся дверь в святая святых Радж Мука́да, а возможно, и всей Аль-Саны…

— Таир-джан! Девочка! Ты ли это⁈..

Встретивший нас внутри человек совсем не походил на эмира, владетеля целой планеты. Кругленький, бородатый, с явно проглядывающейся лысиной, простовато-радушным лицом, лет сорока пяти или около, одетый в длинный цветастый халат, он, скорее, напоминал какого-нибудь провинциального помещика времён Пушкина-Гоголя, нежели облечённого гигантской властью «восточного деспота»…

Хотя, с другой стороны, а много ли я видал в своей жизни эмиров-султанов-халифов в домашней, не отягощённой бюрократическими протоколами обстановке? Такого, который не в телевизоре и не на приёме послов, а у себя во дворце, где только свои и куда никого постороннего не пускают.

Сеньорита Мартинес, как я тут же сообразил, посторонней в этом дворце, сто пудов, не считалась. И почему, блин, заранее не предупредила, конспираторша доморощенная⁈

— Здравствуй, дядя Дауд! — Таира шагнула к эмиру, и они обнялись совершенно по-родственному. — Как поживает тётя Самира? Как ваши дочки? Как Лайла, Зайнаб?..

— Спасибо Всевышнему, всё хорошо. Зайнаб, хочу похвалиться, сейчас в положении. Все сканеры говорят: будет мальчик.

— Ух, ты! Вот это да! Наконец-то наследник! А отец ничего не рассказывал.

— А он и не знает. Я ничего ему не говорил. Пусть будет сюрпризом. Друзей твоих, кстати, мне не представишь?

— Ой, дядя, прости! Я забыла.

Смутившаяся Таира развернулась к нам с Молли.

— Это Кевин. А это Джейси. Кевин и Джейси О’Хара. Я познакомилась с ними на Уре. Они дважды спасали мне жизнь, представляешь⁈

— Кевин-сахби, — пожал мне руку хозяин планеты. — Джейси-ханум, — кивнул он приветливо Молли. — Друзья Таиры-сахбати — это мои друзья, по воле Всевышнего милостивого и милосердного

— Спасибо, великий эмир, за…

— Да перестаньте уже, — остановил меня «дядя Таиры», недовольно поморщившись. — Тут все свои, так что давайте без церемоний. Для вас я здесь просто Дауд-сахби, и этого более чем достаточно. А теперь, Таир-джан, — повернулся он снова к Таире, — давай, говори, что случилось? Ведь не просто же так вы примчались сюда через тысячи световых лет, да ещё и без предупреждения…

Глава 16

Разговор о делах мы вели за столом из полированного белого мрамора с розовыми прожилками, инкрустированного какими-то блестящими камушками (наверное, драгоценными) и серебристыми вставками (Гарти шепнул мне, что это родий, самый дорогой из металлов платиновой группы; его, в том числе, используют в сплавах, из которых в Содружестве изготавливают монеты номиналом от двух диткойнов и выше)…

— Значит, ты говоришь, вам нужен К-сплав номер шесть? — уточнил хозяин планеты, когда Таира изложила ему, что мы хотим. — Два килограмма? — просительница кивнула. — И вы готовы заплатить за него по рыночным ценам? — ещё кивок. — Ну, что же… — эмир сложил руки в замок и откинулся в кресле, не слишком похожем на трон, но явно дороже последнего. — Два килограмма я отыскать, безусловно, смогу, но есть одна заковыка.

— Какая, дядя? — захлопала глазами Таира, изображая «святую невинность».

«Дядя» вздохнул.

— Всё дело в том, моя дорогая Таира, что этот К-сплав, по факту, не мой. По факту, и ты хорошо это знаешь, он принадлежит твоему отцу и моему шурину, владельцу «Тахо сиенса» Альваро Мартинесу. А я его только храню. Поэтому следующий вопрос: а знает ли твой дражайший отец, да продлит Аллах его годы, о том, что ты хочешь купить у меня этот ценный металл?

— Догадывается, — после недолгой паузы сообщила Таира.

— И он знает, зачем он тебе?

— Да, он это знает, — ответила наша спутница, ничем не погрешив против истины.

Детали, что ковергент-сплав номер шесть ей требуется исключительно для того, чтобы передать его мне, она оглашать не стала. Великий эмир её об этом не спрашивал.

— Чем будешь расплачиваться?

— Наличными. В банкнотах Содружества. Кевин? — взглянула она на меня.

Я молча поставил на стол саквояж, открыл и принялся доставать деньги. Двадцать четыре пачки пятитысячными купюрами. Самыми крупными из имеющихся в хождении. Именно ими шулер Алхимик пополнял банк в нашей партии в «покер-трэйс». Каждая такая банкнота в переводе на земной курс стоила около миллиона «бакинских».

— Двенадцать миллионов диткойнов, — ровно сообщила Таира. — Можешь пересчитать.

Увеличить сумму на двадцать процентов мы решили ещё на яхте, когда посмотрели в сети текущие биржевые расклады. В связи с приближающейся, но, к счастью, пока не начавшейся войной между «Тахо» и коалицией «родманов», «голдов», «миньеров» а, возможно, и донов из Синдиката, предложение ковергент-сплава на рынке сократилось до минимума, а цены, соответственно, начали понемногу расти…

Шейх Дауд взял в руки одну из пачек. Задумчиво провёл пальцами по торцу, как это обычно делают опытные кассиры, пересчитывая и определяя на ощупь подлинность денег. Вернул пачку обратно на стол. Поднял глаза на Таиру…