Владимир Тимофеев – Мусорщик с Терры 2 (страница 30)

На станцию и гиперворота, находящиеся в планетарной тени, свет от светила не попадал. С одной стороны, не сказать, что комфортно, но с другой, это давало неплохую возможность для наблюдения за ближним и дальним космосом и позволяло отыскивать среди абсолютно чёрного неба даже самые мелкие объекты, освещаемые невидимым здесь Нар-Алсамом.

Вторые гиперворота были установлены за астероидным поясом. Их тоже охраняли военные, но использовались они, в основном, для перемещения грузов, а не пассажиров. Добыча и экспорт полезных космических ископаемых, по словам сеньориты Мартинес, составляли почти половину местного ВВП. Мы на него, понятное дело, не претендовали, становиться старателями не стремились, поэтому выйти из подпространства решили через гиперворота номер один. Оттуда и до Аль-саны недалеко, и лишних вопросов от погранцов и таможенников поменьше.

Поля искажения, окутывающие «Бегущую по волнам», её владелица отключила ещё до выхода в 3d-метрику.

— Мою яхту здесь знают, — ответила она на мой безмолвный вопрос. — У «Тахо» с Аль-Саной давние связи, как с многими из Альянса…

Она оказалась права. Секунд через двадцать, как только корабль и станция обменялись кодами-запросами, на управляющем пульте замигал индикатор видеовызова.

Таира щёлкнула тумблером, на экране возник бородатый мужик в форменном кителе, возраст — лет сорок или немногим больше.

— Ас-сайе́да Мартинес? — вежливо осведомился он, наклонив голову и тут же оскалив зубы в белоснежной улыбке. — От лица экипажа боевой станции «Нар-вахьид» я рад приветствовать уважаемую Таиру-сахба́ти в пространстве Аль-Саны.

— Я тоже рада вас видеть, сайед Ас-Салман, — вернула улыбку Таира и быстренько начертала для меня и для Молли на граф-мониторе: «Полковник Рашид Ас-Салман, командующий станцией».

— Осмелюсь спросить уважаемую сайеду, она осчастливила нас визитом в частном порядке или официально? — вкрадчиво поинтересовался командующий.

— По делу, Рашид йа сахби. Но частным образом. И на борту у меня двое друзей.

— Я понял, Таира-сахбати, — глядящий с экрана приложил к груди руку и коротко поклонился. — Я выделю в сопровождение вам два малых корвета. Уверен, что и без них вам и вашим друзьям ничего не грозит, но служба есть служба, и великий эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах никогда не простит мне ничтожному, если хоть кто-то посмеет хотя бы просто взглянуть дурным глазом на вашу великолепную яхту и уж тем более навредить её прекрасной хозяйке и её почтенным друзьям.

— Благодарю вас, Рашид йа сахби, — кивнула Таира. — С такими, как вы, эмир и народ Аль-Саны всегда будут под надёжной защитой. Иляль-лика́-а. До встречи, сайед Ас-Салман.

— Иляль-лика́-а, сайеда Мартинес.

Экран погас. Таира стёрла со лба невидимый пот и с облегчением выдохнула:

— Фух! Наконец-то! Терпеть не могу эти славословия. Сказал бы уж сразу: мы, конечно, вам рады, но проследить проследим до самой поверхности, а то ведь мало ли что…

До планеты мы добирались около часа. Один выделенный Ас-Салманом корвет двигался чуть впереди, второй — справа и сзади. Сопровождение больше напоминало конвой, а не почётный эскорт. Излучатели и градарные комплексы на борту у корветов находились в активном режиме.

Молли это немного нервировало, но Таира вела себя совершенно спокойно, словно считала это обычным проявлением гостеприимства, а не чем-то иным.

Прежде, чем мы получили добро на посадку, «Бегущая» дважды обогнула Аль-Сану по низкой орбите. Оба корвета летели рядом, будто привязанные.

— Как две овчарки, — бурчала по этому поводу Молли. — Чуть зазеваешься, вцепятся — хрен оторвёшь.

— Не бери в голову, — отмахивалась Таира. — И вообще, лучше вниз посмотри. Какая там красота!

Насчёт красоты я, конечно, с ней бы поспорил. Оставленная в далёком прошлом Земля выглядела, как мне кажется, живописнее. Но и Аль-Сана, в сравнении с технократическими планетами-городами Содружества, смотрелась достаточно выигрышно.

Наклон у планеты был почти как земной — около двадцати градусов.

Бо́льшую часть поверхности занимал океан, покрытый на полюсах шапками вечного льда. Единственный материк располагался в районе экватора, вытянувшись с востока на запад, если верить географическому атласу, на шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят километров, а с юга на север — на пять тысяч триста (в самом широком месте). Примерно три четверти континента лежали в северном полушарии.

Почти вся экваториальная зона на стороне, обращённой к светилу, была затянута облаками, сквозь прорехи в которых проглядывала либо синь океана, либо буйная зелень джунглей. Ближе к южному тропику джунгли сменялись каменистыми пустошами, где, как утверждали учебники, никто постоянно не жил. Жизнь на Аль-Сане бурлила лишь в северной части.

Жаркие и влажные джунгли переходили в саванны, те в каменные и песчаные пустыни и полупустыни, испещрённые яркими пятнами крупных и мелких оазисов. Пустыни сменялись довольно широким субтропическим поясом, упирающимся в океан. Из примерно полумиллиардного населения Аль-Саны около четырёхсот миллионов жили именно там, вдоль рек и на побережье. Остальные сто миллионов обитали южнее, в оазисах. Семимиллионный Аш-Харб-Аль-Иллам, столица планеты, располагался точнёхонько на границе двух зон, субтропической и пустынной…

Разрешение на сход с орбиты мы получили только на третьем витке. Оба корвета сопровождали нас до самой поверхности. Не думал, что они способны летать в атмосфере, но оказалось, что да — способны. Почти как десботы и шаттлы, но только с меньшими перегрузками. Проектировали их, видно, на совесть — как универсальные боевые единицы, а не специализированные, как большинство кораблей в космофлоте Содружества.

Посадку нам дали на космодроме «Центральный», всего в сотне вёрст от столицы.

Последний участок глиссады «Бегущая по волнам» шла по гравилучу. Диспетчеры космодрома сами выбрали для неё зону стоянки и аккуратно опустили корабль на специальные демпферы.

— Неплохо сработали, — прокомментировала Таира. — Не удивлюсь, если ещё и встретят с оркестром. У здешних такое бывает…

Нет, ни с оркестром, ни с хлебом-солью нас на поле никто не встречал. Зато прямо к трапу подогнали вместительную ховер-машину, с мощной бронёй снаружи и богатым интерьером внутри. Не хуже, чем в бронемобиле на Уре, в котором Таира везла нас из «Дикой орхидеи» в свой особняк…

— Великий эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах приглашает сайеду Мартинес и её друзей навестить его в его скромной обители, — скороговоркой выпалил выскочивший из ховер-броневика офицер и распахнул дверцу машины.

— Отказы не принимаются, — еле слышно пробормотала Таира и громко, с царственным видом, продолжила. — Мы принимаем приглашение великого эмира…

На выезде из космопорта к нам присоединились ещё две ховер-машины, внешне точно такие же — вместительные, бронированные, с затемнёнными стёклами. По крайней мере, стало понятно, почему нас мурыжили на орбите — даже частный визит дорогих гостей требует определённой организации, как в плане охраны, так и в плане готовности принимающей стороны. Пусть Таира и говорила нам, что не собирается ехать сходу к эмиру, а хочет сперва «осмотреться».

Увы, но «осматриваться» нам не позволили. Властитель Аль-Саны решил, что ему это не подходит.

До Аш-Харб-Аль-Иллама мы домчались минут за сорок. В столице скорость кортежа снизилась раза примерно в два. В отличие от того же Ура и планетоидов «Копей», города на Аль-Сане на уровни не делились. Они разрастались не вверх или вниз, а вширь, и не ограждали себя десятками поясов безопасности — экономической, социальной, демографической и военной.

Аш-Харб-Аль-Иллам раскинулся на границе великой пустыни на площади свыше двух тысяч квадратных километров. Зоны садов и парков занимали в нём около трети городской территории. Протекающий через столицу полноводный Ил-Нахр позволял горожанам не беспокоиться о проблемах водоснабжения. Фонтаны, спасающие от летней жары, стояли на каждой площади, каждом бульваре, в каждом парке и сквере, на любом мало-мальски значительном перекрёстке.

Я это видел сам, когда наш мини-кортеж проезжал по улицам и проспектам Аш-Харб-Аль-Иллама. Его архитектура во многом повторяла знакомую мне земную, характерную для Эмиратов, Омана, Кувейта и иже с ними, эклектично объединённых со старыми «историческими» кварталами Басры, Дамаска, Багдада и Марракеша.

Стрельчатые и подковообразные арки, причудливые орнаменты стен, многочисленные мечети и минареты перемежались с вполне современными зданиями из стекла и пластобетона, вздымающимися шпилями в небеса метров на двести, на триста.

К слову, подземный уровень здесь всё-таки был. Но он использовался только как транспортный, а не промышленный, не социальный и уж точно не развлекательный и торговый.

Люди? Люди на улицах выглядели почти такими же, как и в Содружестве. Лица — самые разные, не обязательно «южного» типа. Одежда? В принципе, тут иногда попадались граждане в куфиях и бурнусах и гражданки в хиджабах, но именно что иногда. Религиозные убеждения? Как писали в учебниках, живущие на Аль-Сане в подавляющем большинстве возносили хвалу Аллаху милостивому и милосердному, а самые истовые дважды в сутки творили намаз, но, в целом… хм…