Владимир Светашев – Психополитика: великая комедия бесполезных идиотов (страница 7)

25. Боевые искусства

Чтобы восстановиться после февральского кризиса мне понадобилось около двух месяцев. Половину этого времени я играл в доту и проводил в компании, так сказать, старых друзей и подруг. Другую половину – занимался ушу и настраивал себя на новый рывок в области познания. В конце апреля я набрал достаточное количество сил, установил запрет на видео игры и завел новый дневник, положив начало периоду, продлившемуся до сентября.

Помимо ушу, я стал заниматься мма и уделять больше внимания вопросам, касающимся развития силы, прорабатывая их в своих дневниках. Идентичность мастера боевых искусств стала теснить идентичность философствующего писателя. Кроме того, я взялся за работу над переводами выступлений TED на регулярной основе, что значительно улучшило мой английский. Я не понимал беглую речь, не мог говорить, но научился легко разбираться в текстах.

26. Романтические иллюзии

Занятия боевыми искусствами и стремление к наращиванию физической силы получили значительный перевес над интеллектуальной деятельностью в начале этого периода, однако завершился он тем, что я ушел в «литературный запой», прочитав залпом трехтомник Добролюбова (2100 страниц) за две недели, полностью отключившись от интернета и вырубив телефон. Между этими двумя крайностями было несколько месяцев, в течение которых я пробовал строить отношения с выпускницей школы, познакомившись с ней в автобусе в день, когда ей исполнилось 18-ть лет. Позднее, пытаясь спасти эти отношения, я, спьяну, предложил ей выйти за меня замуж, на что она сперва дала согласие, а потом отшутилась, сославшись на то, что я был под воздействием алкоголя и говорил вздор. Безусловно, у нее были все основания считать это вздором, поскольку на протяжении всего нашего знакомства я постоянно подчеркивал, чтобы она не строила себе иллюзий, касающихся будущего этих отношений. Она собиралась поступать в институт на юриста и стать мамой в 23 года. Имея диплом бакалавра юриспруденции, я убеждал ее в том, что институт – пустая трата времени, восхваляя самообразование и невероятные возможности, доступные в условиях разумного использования современных технологий. Мы читали Вольтера и Кастанеду, учили латынь, ходили гулять и проводили немного времени дома. Я стремился втянуть ее в круг своих интересов, но допустил массу ошибок, продиктованных в первую очередь собственным раздутым самомнением и неуместной критикой ее образа мыслей и поведения. Больше всего меня угнетала ее зависимость от фулфона, ревность к которому в конечном счете и похоронила эти отношения. Вслед за этим последовал крах господства «потребности в любви» и чистка в среде всех «неблагонадежных элементов» страсти к познанию, поддерживавших это господство в течение предыдущих двух с половиной лет. Результатом такой чистки была внутренняя забастовка, вынудившая меня отказаться от ведения письменного дневника на полгода. Вообще, я планировал год ничего не писать, но в связи с «отупением», «отчаянием», «остановкой всех линий интеллектуального развития» и «бурей страстей» – счел необходимым взяться за ум раньше.

27. Увлекательные монологи

С октября 2014 по апрель 2015, пока я не вел письменный дневник, значительное влияние на мое сознание стали оказывать дневники аудио и видео формата. Чтобы улучшить речь, я принялся декламировать стихи, а также записал целую аудиокнигу. Для работы над книгой я делал массу артикуляционных упражнений и более основательно вдумывался в начитываемый текст. В качестве текста я взял «Путешествие в Икстлан» Кастанеды, записывая в день по одной главе, которую иногда мне приходилось перечитывать вслух до трех раз. Последовавшая за этим трансформация голоса поразила меня достигнутой в результате силой звучания и уверенностью. Однако была в этом и какая-то искусственная наигранность, над которой я часто посмеивался. С таким звучанием и уверенностью любая чушь, высказываемая под впечатлением от того или иного события, приобретала колорит незыблемой истины. Это существенно отразилось на моем общении с другими людьми, сводя все сколько-нибудь продолжительные разговоры к непрерывным, увлекательным монологам. Я легко мог говорить два часа без остановки, последовательно расширяя контекст, объединенный определенной темой, и удерживая связь между отдельными элементами и целым в рамках единого, взаимосвязанного нарратива. Желающих меня послушать, как правило, было немного, в связи с чем я преимущественно общался с диктофоном да видеокамерой. Периодически возникали мысли о создании блога и работе с аудиторией, но стремление к уединению и выслеживание великих умов прошлого, требовавшее полной сосредоточенности и самоотдачи, продолжали удерживать меня в плену собственных фантазий.

28. Никотиновая зависимость

Моя личная история приобретала все более грандиозный размах на фоне суживающихся понятий и представлений, бесцеремонно насилующих публичный дискурс. В апреле 2015 произошло эпохальное событие этой истории. После 15-ти лет рабства и последовавшей вслед за ним 8-ми летней борьбы с никотиновой зависимостью, я, на 30-м году своей жизни, одержал решительную и безоговорочную победу над привычкой курить. Каждый раз, когда я прерывал дневник и впадал в ребячество, начиналось это, как правило, с пачки сигарет. У меня были все основания считать, что бросив курить, я отныне буду вести дневник без перерывов. На деле вышло иначе. Уже через месяц, не выдержав темпа физических и интеллектуальных нагрузок, я сорвался на видео игры и целую неделю ничего не писал. Теперь я буквально сидел по пять часов подряд за компом, т.к. не нужно было ходить на перекур между играми.

29. Прокачка силы, ловкости, интеллекта

Тем не менее, довольно быстро преодолев желание играть, я собрался с мыслями, провозгласил наращивание силы определяющим курсом своей психополитики и с мая по август достиг беспрецедентных в своей личной истории результатов. За это время я прочел китайскую книгу перемен, пятитомное собрание сочинений Герцена, познакомился с творчеством Гейне, Данте, Беранже, Кроули, Мопассана, перечитал ряд критических статей Белинского и разобрал «Структуру научных революций» Куна. Кроме того, я съездил на несколько семинаров по ушу, послушав лекции Маслова о буддизме. Интернет я использовал почти исключительно для просмотра научных лекций и занятий английским. Переведя с десяток выступлений на TED, я взялся за перевод видео с ютуб каналов Vsause и CrashCourse. Во время прогулок и пробежек я учил наизусть английские песни, удивляясь тому, как легко мне это дается. Я вновь стал вести учет времени, расписывая сколько было потрачено на тот или иной вид деятельности, подводя итоги в конце каждого месяца и выстраивая реалистические модели будущего развития. Я считал все подряд: сколько времени делаю упражнения утром, сколько – вечером, сколько читаю, пишу, хожу, бегаю, смотрю лекции, отжимаюсь, приседаю, подтягиваюсь и т.д. Я рассматривал себя в качестве персонажа из компьютерной игры «дота», оценивая каждое действие в терминах прокачки либо силы, либо ловкости, либо интеллекта.

30. Безграничная глупость

С одной стороны, я совершенно перестал обращать внимание на то, что происходит за пределами моего собственного восприятия, и, следовательно, упускал из виду ставшую на тот момент уже вполне очевидной трансформацию структуры международных отношений и порождаемые этой трансформацией проблемы. С другой – я проник в такие глубины самопознания и достиг таких результатов в самоорганизации, что мое самомнение совершенно утратило представления о каких-либо границах. Можно ли назвать это безграничной глупостью? Что ж, во всяком случае я отдавал себе отчет в том, что делаю каждый день, и находил понимание среди выдающихся представителей различных культур, времен и народов.

Характерным было бы здесь следующее замечание, сделанное в конце июля под влиянием вспышки тщеславия:

«Философы, художники, поэты – это пчелы, собирающие нектар с цветов, называющихся культурами. Гении среди них производят мед познания и хранят его в своих ульях, именуемых школами. Мы, могучие медведи духа, порой выходим из глубин сказочного леса и, не обращая внимания на острые жала, пронзающие наши мохнатые лапы, объедаемся до безумия. Газетчики, беллетристы, репортеры и прочие торговцы пафосом, мастера напыщенности и плясуны, танцующие на фразе, – это навозные мухи, копошащиеся в цивилизационных и прочих нечистотах; они ничего не производят кроме раздражающего шума, отупляюще действующего на любые чувствительные уши; они так назойливы, что скрыться от них можно разве что в подземной берлоге, предварительно натаскав туда медовые запасы. Или, быть может, вы считаете, что медведи духа высасывают пищу из собственной лапы? Ну что ж, в таком случае мы оставляем вас наедине с вашими предрассудками».

И далее:

«Действительный мир – это корабль, где гениев принимают за безумцев и запирают в каюты для умалишенных, построенные умалишенными, которых приняли за гениев. Удивительно, что это ветхое судно, вопреки бесчисленным предсказаниям последних двадцати пяти столетий, никак не потонет. Приходится выбирать между тем, чтобы натянуть на себя маску безумца и быть как все или прыгать за борт в метафизическое море, предварительно оставив все надежды. А может есть еще и третий путь? Или даже (страшно подумать) четвертый? Эй вы, капитаны печального образа, а ну сказывайте, есть ли четвертый путь?»