Владимир Светашев – Психополитика: великая комедия бесполезных идиотов (страница 9)

Следом за ним явился берлинский профессор, а коня его звали Абсолютный дух; вместо копья у него была длинная веревка, и называлась она «диалектика». Берлинский профессор был мастером набрасывать ее на шеи своих противников и резким движением сдергивать их со своих коней. Щит у берлинского профессора был темного цвета и на нем девизом сверкала надпись: «Was vernunftig ist, das ist wirklich».

Почти одновременно с ним на стадион прискакал франкфуртский злоязычник на жеребце по кличке Платон. У этого всадника было чересчур острое копье, но очень уныло разукрашенный щит с девизом: «tat tvam asi».

Наконец, одним из последних, прибыл какой-то взрослый ребенок. Лошадью ему служил лев, а боевое снаряжение было навьючено на верблюде, шедшем сзади; на плече у ребенка сидел орел, вокруг шеи которого обвилась змея. Поистине этот загадочный боец приволок на стадион целый зоопарк.

Рыцари бросили жребий и выпало: bellum omnium contra omnes.

То, что стало происходить дальше, невозможно не только описать, но и даже представить. Волибор Заставкин вылупил глаза, и несколько лет для него пролетели как пара минут.

Поистине это было не рыцарское сражение, а какой-то метафизический футбол, только вместо ball здесь поочередно пинали головы всех семидесяти семи мудрецов.

В конце концов Волибор Заставкин не удержался и сам выбежал на поле и довольно долго носился от ворот до ворот, но никто не хотел давать ему пас.

Тогда Волибор пнул несколько раз по собственной голове, с грустью посмотрел на пустые трибуны, бросил усталый взгляд на увлеченных рыцарей, махнул на все рукой и провалился сквозь землю.

35. Союз с сомнительными побуждениями

Такие сказочки я выдумывал без особого труда на основе всего, что попадалось мне под руку.

Я принялся активно использовать социальные сети, наполняя свою страницу в vk размышлениями, сказками и стихами. Заметно усилилась «потребность в любви», внося заметный вклад в направление моих мыслей. С одной стороны, я читал серьезную философскую литературу, разбавляя ее классическими, художественными произведениями и их критикой; с другой – искал в интернете образованных девиц, способных по достоинству оценить мой литературный талант. Мне хотелось полностью посвятить себя литературе, вкладывая все свое время в письмо, чтение и развитие физической силы; и в то же время – существовала известная потребность, которой я шел на уступки, допуская возможность поиска ни к чему не обязывающих отношений на основе обоюдного увлечения все той же литературой, наукой, психологией, философией, и т.д.

Пока я каждый день вел дневник и отдавал себе отчет во всех своих действиях, меня постоянно наполняло чувство неуклонного прогресса, сопровождаемого отличным настроением. Периоды, когда по тем или иным причинам я вынужден был прекращать дневник, отмечались хаосом и дезинтеграцией. Десять тысяч желаний получали свободу, создавая всевозможные блоки в борьбе за контроль над вниманием. При этом ни один из этих блоков не был достаточно силен, чтобы удержаться у власти на какое-либо продолжительное время, убедив все прочие блоки в своем превосходстве и необходимости занять по отношению к себе подчиненную позицию. Лишь воле к знанию удавались такие подвиги, но и она периодически дискредитировала себя, выдвигая какую-нибудь сверхчеловеческую задачу или вступая в союз с сомнительными побуждениями.

36. Погоня за призраками

Мои исследования в области физики, биологии и нейрофизиологии, не говоря уже о философии и психологии, за несколько лет превратили меня в убежденного детерминиста. Прочитав в 2012 году «О свободе воли» Шопенгауэра, я тщетно искал в современной научной и философской литературе внятных, хорошо аргументированных попыток опровержения детерминизма. Шум, поднятый популяризаторами науки вокруг корпускулярно-волнового дуализма и многомировой интерпретации квантовой теории, несмотря на его оглушительный эффект, выводящий из строя критическое мышление толпы, при тщательном анализе оказывался надменным, проплаченным пустозвонством.

Идея о том, что существует множество вариантов развития событий, зависящих от неизвестно кем делаемого выбора на основании возникающих в определенных условиях квантовых скачков, построена на логике, в соответствии с которой нет оснований сомневаться в способности Мюнхгаузена вытащить себя за волосы из болота. То, что называется свободой воли, должно позволить нам выбирать что-то, что мы хотим, из предполагаемого множества возможностей. В таком случае это либо определено тем, что мы хотим, следовательно – не свободно и зависит как от самого хотения, так и от множества других факторов; либо – случайно и поэтому не имеет отношения к воле.

«Я», «воля» и «необходимость» слились в моем сознании в одно неотделимое от этого сознания целое.

Убежденность в детерминизме прекрасно соотносилась с буддийскими взглядами на представление о «я». Все, что происходило, происходит и будет происходить, обусловлено взаимодействием, сотрудничеством и борьбой нужд, желаний, убеждений, принципов, суеверий, фантазий и прочих движущих факторов, сражающихся и вступающих в альянсы как в сознании отдельного человека, так и в мире природы. Можно, конечно, высосать из пальца какое-нибудь понятие вроде «трансцендентального единства апперцепции», прировнять его к «я» и посредством натянутых умозаключений доказать, что то, что скрывается за этим понятием, всегда неизменно и равно самому себе, однако такая психополитика есть не что иное как погоня за призраками.

37. Курс на познание

Незадолго до того, как я словил очередной когнитивный передоз в результате империалистических амбиций идеи написания «великого художественного произведения», мне довелось посмотреть фильм «Memento». Мужик, который каждые пять минут записывает все, что с ним происходит, и вынужден вновь и вновь восстанавливать общий смысл всей своей деятельности по многочисленным запискам самому себе, оставленным также в качестве татуировок на своем собственном теле, – служит прекрасной аналогий для понимания ситуации человека в этом мире. Едва разобравшись в самих себе и выяснив общий курс истории последних лет, мы делаем поверхностные заключения о смысле жизни, цепляемся за какую-нибудь современную идею, пишем о том, что нужно сделать в будущем и, не успев толком ничего выполнить, отправляемся на тот свет. С точки зрения вечности, пять минут или сто лет – кажутся одинаково ничтожными. Я родился, поиграл в кубики, поиграл в школу, поиграл в семью, поиграл в работу, поиграл в философию, поиграл в политику, познакомился с текстами таких же «я», которых история выделила из массы в качестве примеров для подражания и порицания, написал отчет о своей собственной игре и досвидос. А потом опять все сначала. Какова вероятность того, что в следующий раз я восстановлю схожую с нынешний картину мира, заведу дневник и за несколько тысяч дней разберусь в каком направлении следует двигаться, взяв курс на познание? Впрочем, все это не имеет значения, поскольку никакого «я» тут нет, а есть лишь бесконечно меняющаяся конфигурация проживаемого опыта, где самое худшее состояние является одновременно и самым лучшим, так как предполагает неизбежность дальнейшего улучшения, тогда как самое лучшее – является в то же время самым худшим, поскольку вслед за ним возможно только ухудшение.

38. Эстетика стиля

Итак, с сентября 2015 по январь 2016 мое внимание раздирали на части желание играть в компы, бесцельное волокитство, увлечение литературой и увлечение боевыми искусствами. Хоть я и не вел дневник, тем не менее я значительно продвинулся в своих философских исследованиях, проштудировав двухтомник Секста Эмпирика, позволивший мне по-новому посмотреть на проблемы античных авторов и их подход к теориям познания. Я тут же опознал в Сексе Эмпирике философа первого ранга и даже пришел к выводу, что Платон и Аристотель в сравнении с ним значительно уступают в глубине мысли и проницательности, хотя и выигрывают с точки зрения эстетики стиля. Еще одним открытием было чтение Писарева. Его нападение на эстетику в общем и на Пушкина в частности заставили меня переосмыслить свое понимание значения русской литературы первой половины 19-го века. Кроме того, я прочитал два тома дневников Толстого и нашел много схожих черт между тем, что он писал в моем возрасте, и своими записями. Его литературная деятельность также началась с борьбы против увлечения картами, кутежом и т.д. Набив руку на дневниках, он взялся за создание крупных художественных произведений, а после – от всего отрекся и, не без участия влияния Шопенгауэра, помешался на метафизике. Я довольно высоко ценил Толстого как художника, воплотившего в своих произведениях быт и нравы описываемой им эпохи, однако бесконечное нытье и самоумаление, занимающие центральное место в содержании более чем 50-ти летнего периода, охваченного в его дневниках, заметно понизили мою оценку его личности.

39. ММА

Следующий период подъема воли к знанию и усиления внутреннего правительства продлился с января по август 2016. Случайно встретив на улице своего приятеля, с которым я был знаком с 2008, когда мы вместе работали, ходили на бокс и бегали в лесу, я узнал, что он открыл свою школу боевых искусств в Калуге. В 2014 я ездил к нему тренироваться в спортзал в Воротынск, где он за несколько лет основательно продвинулся в тренерской практике, сумев воспитать спортсменов ММА мирового уровня. В 2015 он переехал в Калугу. В ходе разговора он предложил мне бесплатно заниматься в его школе, помогая ему с организаторской работой. Мой приятель был на двадцать лет старше меня, имел педагогическое образование, закончив исторический факультет КГУ, с подросткового возраста занимался боевыми искусствами и тем не менее, как только мы стали регулярно общаться, основательно подпал под мое влияние. Он учил меня драться; я учил его думать, рекомендуя книги и лекции, которые мы обсуждали впоследствии.