Владимир Светашев – Психополитика: великая комедия бесполезных идиотов (страница 3)

2. Покер

С июля 2009 по июль 2011 я зарабатывал на жизнь, играя в покер в интернете. В среднем я играл одновременно на 12-ти столах по пять часов в день, отыгрывая около сотни турниров с взносом 10$. Мой ежемесячный доход колебался между 500$ и 2800$. Я завтракал в кафе и ужинал в ресторанах, развлекался, играя в бильярд и боулинг, посещал ночные клубы, регулярно ходил в кино, путешествовал, почти ни в чем себе не отказывая. В одно время казалось, что такой образ жизни я буду вести до конца своих дней. Никто не указывал мне, что и как я должен делать; ощущение свободы – как финансовой, так и интеллектуальной – возрастало во мне с каждым днем.

В начале 2010 я поставил себе цель получить статус supernova на Poker Stars. Для этого нужно было играть весь год без выходных в привычном ритме. Когда в конце декабря эта задача была выполнена, я решил устроить себе отпуск и отправился путешествовать по Европе. Во время этого путешествия я сделал несколько записей в дневнике и обнаружил у себя намерение стать писателем. Март 2011 – попытка написания первого рассказа, в основу которого были положены события, характеризующие мои первые отношения с девушкой, продлившиеся с 2004 по 2007. На работу ушло чуть больше месяца; результат оказался впечатляющим. Я обнаружил у себя талант, требующий для своего развития, культивирования, взращивания все мое время. Не просто было отказаться от прежнего образа жизни и перейти от ужинов в ресторанах к гречке, пшенке, морковке и яблокам. Тем не менее, все последующие годы, вплоть до настоящего времени (2024 год), несмотря на инфляцию, я удерживал свой годовой бюджет в рамках ста тысяч рублей, избавившись практически от всего лишнего. Я перестал играть в покер и поддерживал свое существование, подрабатывая интервьюером на соцопросах. Чтобы покрыть необходимые расходы, мне требовалось работать два-три дня в месяц. Я не тратил время даром. Ограничив свой круг общения настолько, насколько это было возможно, я поставил себе цель учиться, учиться и еще раз учиться, не забывая при этом о физическом воспитании и уделяя особое внимание заботе о поврежденном прежним образом жизни здоровье.

3. Видеоигры

С раннего детства я испытывал непреодолимую страсть к видеоиграм. Начиная с 1993 года, когда в одном из продуктовых магазинов я впервые поиграл в тетрис на игровом автомате, превосходящим в несколько раз по своим размерам меня самого, желание играть в видеоигры прочно установило свою власть в моем уме. В то же самое время, желание учиться занимавшее прежде доминирующую позицию в иерархии моих желаний, стало стремительно терять силу в первую очередь в связи с тем, что иллюзии, которые я питал в отношении школы, были разрушены сразу же после того, как я пошел в первый класс. Кроме того, мои родители развелись, и я узнал, что человек, воспитывавший меня с рождения и считавшийся моим отцом, женился на моей матери, когда та уже была беременна, и не имел никакого отношения к моему зачатию. Это обстоятельство привело к тому, что в восемь лет я начал курить и интенсивно ругаться матом. Прежде мне нравилось читать сказки, учить наизусть стихи и зубрить таблицу умножения по дороге домой из садика. На смену этому пришли диснеевские мультики и денди. Моим гидом в мир музыки стали группы «красная плесень» и «сектор газа». Вскоре я научился дышать клеем и бензином, воровать деньги у маминых ухажеров, чтобы купить портвейн, или самогонку, или сигареты, или проиграть их в карты.

Трудно сказать в какой степени происходившее со мной было обусловлено социальным окружением трансформировавшейся системы международных отношений из двухполярной в однополярную и в какой – все это определялось внутренней активностью и личностными характеристиками. Тогда я еще не вел дневников и не пытался всерьез разобраться в том, что я делал и почему.

Как я упоминал выше, в 2007 я увлекся литературой, и это увлечение, укрепившись с помощью дневника, стало продвигать в моем уме психополитику тотальной гегемонии, безжалостно вытесняя прочие увлечения. Все свои навыки стратегического мышления, наработанные при игре в старкрафт, варкрафт, героев и доту, я направил на тотальное истребление страсти к компьютерным играм, прежде владевшей – большую часть времени безраздельно – моим сознанием в течение 15-ти лет. К слову, чтобы понимать, о чем тут собственно идет речь, в один только варкрафт (военное ремесло) с 2004 по 2006 я отыграл в баттлнете около трех тысяч игр, на каждую из которых в среднем требовалось 20-ть минут. Степень увлечения была такой, что я мог прийти в компьютерный клуб утром и просидеть там 36-ть часов подряд до вечера следующего дня, забыв про сон, про еду, про супружеские обязанности перед своей девушкой.

4. Психическая революция

В 2008 году я стал фантазировать о том, что могло бы произойти, если б мне удалось взяться за чтение книжек с таким же увлечением, какое имелось у меня к компьютерным играм. В результате, казалось бы, невинных фантазий в июле 2008 я прочитал залпом 1200-т страничное собрание сочинений Аристотеля, а вслед за ним в три месяца одолел десяти томное собрание сочинений Салтыкова-Щедрина. В процессе чтения Щедрина, обнаруживая себя в большинстве высмеиваемых им персонажей, я переосмыслил весь свой прежний образ жизни и объявил страсть к компьютерным играм сумасбродным тираном, захватившим власть над моим детским умом и удерживавшим эту власть с помощью манипулирования наиболее деструктивными и в то же время мощнейшими психическими элементами. Это была настоящая психическая революция, в которой страсть к познанию, задавленная еще в семилетнем возрасте, прорвалась к власти и принялась писать декреты, объявляя вчерашнего монарха и всю прежнюю аристократию вне закона. Все это проецировалось и вовне. Я стал неистово критиковать почти всех, с кем я тогда общался, нападая на дурные привычки, пустопорожние разговоры, бессмысленное прожигание жизни в погоне за развлечениями.

Прежде я говорил на так называемом «матерном языке», легко находя понимание и сочувствие в среде своих знакомых. Теперь же, под влиянием читаемой литературы и сознательного отказа от использования мата как в письме, так и в речи, я был ошеломлен тем, что мои друзья и знакомые перестали меня понимать и начали уклоняться от последовательных и осмысленных дискуссий. Более того, некоторые из них высказывали предположение, что у меня поехала крыша и пророчили мне попадание в дурдом в ближайшей перспективе. Их пророчество сбылось. К концу 2008 я вновь играл в старкрафт, курил, выпивал, болтал о работе и развлечениях. Две недели в дурдоме вернули мне разум, установив мир и порядок в моем уме. Гарантом этого мира выступал тройственный священный союз: страсть к видеоиграм, страсть к женщинам и необходимость работать. Однако, помня о том, что этот союз был установлен с помощью внешней интервенции после того, как внутренняя революция продемонстрировала полную несостоятельность власти составляющих его психических элементов, страсть к познанию, не собираясь сдаваться, ушла в подполье и направила уцелевшие силы на самоорганизацию. В сущности, этой страсти удалось сохранить дневник, поддерживая интерес к чтению настолько, чтобы за два с половиной года я смог прочесть главные произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого, Тургенева, Достоевского и некоторых других, менее известных столпов русского языка. Параллельно эта страсть набирала силу, используя обучение в институте для укрепления своих позиций.

5. Дилемма

Таким образом, написав в апреле 2011 года свой первый рассказ, я столкнулся с дилеммой, на одной стороне которой стояла возможность повторного попадания в дурдом из-за очередного прихода к власти страсти к познанию; тогда как с другой стороны, я вынужден был обманывать самого себя и разыгрывать пошлую комедию, прикидываясь дурачком и преследуя десять тысяч целей, не имевших прямого отношения к структурной иерархии моих убеждений, стремлений и ценностей.

Дилемма эта разрешилась тем, что страсть к компьютерным играм – включая игру в покер, которая на тот момент была единственным источником моих доходов – вновь была объявлена вне закона; образ жизни последних двух лет и личная история, зафиксированная в дневниках этого периода, подверглись жесточайшей критике; увлечение литературой сформировало свое внутреннее правительство, установившее приоритет чтения и письма над всеми прочими видами деятельности; и большая часть моего мышления подверглась перестройке, ориентированной на производство стишков. Несмотря на то, что я говорил прозой, думать я стал учиться в стихах.

Все, что ты ищешь: женщин, денег, власти;

Все это только призрачный обман.

Не утолит он в жизни твоей страсти,

Как речка не напоит океан.

Любовь прекрасна, но она проходит,

Иль, став привычкой, гаснет навсегда;

А деньги, что же люди в них находят?

Свободу? Счастье? В них одна беда!

Свободен тот, кто знает, что он смертен,

И знанием подобным дорожит,

И в деньгах счастья искать он не спешит,

Для счастья есть совсем другие мерки.

Быть может в власти думаешь оно?

Но власть, что раньше звали «высший свет»,

Свое значение утратила давно;

Над ней смеется каждый с юных лет…