Владимир Светашев – Психополитика: великая комедия бесполезных идиотов (страница 2)
Почему я проигнорировал такое значимое политическое событие? Почему не стал вдумываться в его смысл? Годом раньше я защитил диплом, темой которого было «правовое государство». В процессе работы над дипломом я живо интересовался не только разнообразными политическими теориями, но и обращал внимание на то, что транслировали через СМИ. При этом я вынужден признать, что мой интерес к политике так и не вышел тогда за рамки академического формализма, в то время как увлечение немецкой философией, начавшееся с Гегеля и последовательно вобравшее в себя Маркса, Гете, Фихте, Фейербаха, Шопенгауэра, Канта и Ницше затянуло меня за пару лет в такую бездну познания, откуда все, творящееся на поверхности земного шара, казалось напоминанием мелкой, механической, муравьиной возни. Признаться, я предпочел бы и далее сидеть в своем углу, читая книжки, занимаясь медитацией и не обращая никакого внимания на сферу международных отношений. Однако, начав исследовать причины СВО, я настолько увлекся, что возврат к прежней жизни представляется мне все менее и менее возможным. Было бы преувеличением сказать, что все, чем я занимался после начала СВО, диктовалось необходимостью разобраться в мировой политике и понять, что ею движет. При этом я заметил, что мышление ради мышления перестало меня привлекать совершенно. Штудировать учебники по физике, математике или нейрофизиологии, обогащая свой словарный запас рядом выхолощенных концепций и расширяя понимание действительности за счет наслоения одна на другую лингвистических моделей, больше не кажется мне увлекательным делом. Этим концепциям и моделям приходят на смену другие, связанные политической, экономической и культурной историей классов, народов, языков.
Понимание, открывшееся мне в процессе осмысления теорий политического реализма, либерализма, социализма и конструктивизма, представляет собой нечто новое по отношению к тому, чем я мог похвастаться в процессе написания и защиты диплома. До начала СВО я читал и Гоббса с Макиавелли, и Локка с Кантом, и Маркса с Лениным, однако, вне исторического контекста, не смог сопоставить их наблюдения с проживаемым опытом. Только после того, как два языка, каждым из которых я владею в совершенстве, были мобилизованы в медиа пространстве для поддержки противостоящих вооружённых сил, у меня стали сходиться теория и практика.
Мне пришлось критически переосмыслять свою деятельность по созданию городского сообщества, нацеленного на изучение и практику английского языка. В своих минималистических планах в отношении этого сообщества я стремился привлечь таких же, как я, самоучек к активному участию в популяризации и совместному, углубленному, в какой-то степени перфекционистскому овладению English. Программа максимум включала создание интернационального сообщества, ориентированного на научно-философское образование, центром которого должна была стать Колыбель Космонавтики, город, где я родился и вырос – Калуга.
С 2021 года я начал активно разрабатывать и внедрять в свою деятельность проекты, вписывающиеся в логику программы максимум и направленные на ее реализацию. Одним из таких проектов была запись подкастов с участниками встреч разговорного клуба. Другим – курс «английский с нуля», который я укомплектовал в 12-ть лекций и прочитал в летние месяцы в Инновационном Культурном Центре (ИКЦ). Из аудитории данного курса вырос впоследствии еще один разговорный клуб для новичков. В это же время через ютуб, я вышел на контакт с американским философским клубом, располагающимся в Миннесоте, на протяжении полугода принимал участие в его еженедельных zoom-конференциях и затем, закончив читать свои летние лекции, сосредоточился на создании подкастов, приглашая участников этого клуба дискутировать на определенные философские темы. Кроме того, в какой-то степени под влиянием данных дискуссий, я решил основать калужский философский клуб и проводить ежемесячные встречи, обсуждая заранее выбранную тему на русском.
Таким вот образом, будучи в отрыве от политической реальности, совершенно не интересуясь новостями, не читая газет, не имея четкого представления о глобальных трендах в экономике, не придавая значения нарастающим международным противоречиям – я оказался совершенно не подготовленным к тому, что произошло в феврале 2022 года.
Впервые за много лет я счел разумным уделить внимание разбору высказываний, сделанных официальными лицами. Не ограничиваясь этими высказываниями, я искал в сети политологов, следивших за развитием ситуации как минимум с 2014 года, параллельно прислушиваясь к мнениям так называемых независимых экспертов на платформах китайских, индийских, арабских, африканских и других СМИ, сопоставляя их взгляды и пытаясь определить логику доминирующих нарративов. Также я счел необходимым обсудить то, что случилось, на ближайших разговорных клубах, что повлекло за собой заметное снижение посещаемости. Наблюдая за тем, с каким воодушевлением американские и европейские пацифисты набрасывались на тех, кто оправдывал действия России, в то время как здесь рыцари печального образа демонизировали инакомыслящих, я перестал записывать философские подкасты и принялся изучать теории международных отношений.
В первую очередь мое внимание привлек Джон Миршаймер (Mearsheimer), отталкиваясь от которого я затем вышел на Ганса Моргентау (Morgenthau), Кена Уолтса (Waltz) и Эдварда Карра (Carr). Второе направление, где я значительно продвинулся, было отмечено штудированием Ленина и анализом лекций современных марксистов. Третье направление было связано с чтением Б. Рассела (Russell), Чемского (Chomsky), Лейкова (Lakoff), Ф. Бекона (Bacon), Беркли (Berkeley), Локка (Locke) и Юма (Hume).
Постепенно я уделял все меньше времени своим английским клубам, наблюдая увеличение пропасти между тем, что меня интересовало, и тем, что готова была обсуждать публика. В конце концов, у меня возникло ощущение, что я вожусь в песочнице с трехлетними детьми, не способными ни читать книги, ни смотреть лекции, ни уж тем более вдумываться в какую-либо тему посредством концентрации на ней с помощью письма. В результате с английскими клубами пришлось распрощаться. Это позволило мне сосредоточить больше сил на калужском философском клубе. В процессе тестирования своей методики изучения языков я чуть было не переключил мышление на китайский. Заранее наметив на полгода вперед для философского клуба ряд тем, объединенных китайской культурой, я занимался конфуцианством, даоизмом, легизмом и буддизмом, читая в оригинале Джу Сы, Лао Цы, Чжуан Цы, Хан Фэй, Шан Ян, Шен Дао, Шен Бухай и смотря лекции Кена Хаммонда (Hammond) и Браина Ван Нордена (Van Norden). В августе 2023 я вышел на полное погружение в изучение китайского языка, занимаясь в среднем по семь часов каждый день, выучил наизусть первые десять глав из ДаоДеЦзин и целую неделю писал дневник одними иероглифами. В итоге – словил переутомление, заставившее меня пересмотреть свои приоритеты, что впоследствии и привело к идее написания этой книги. Я пришел к мысли, что если удастся перераспределить те умственные ресурсы, которые я в 2023 году расходовал на изучение китайского, и вложить их в работу над книгой, параллельно углубляясь в исследование теорий международных отношений посредством выбора и проработки тем на философском клубе – это даст мне возможность реализовать свой лингвистический потенциал, а также, вероятно, пойдет на пользу всем, кто умеет читать и думать.
Калуга, 1 января 2024.
1. Период враждующих увлечений
Несмотря на то, что мое увлечение литературой началось в 2007 году после прочтения нескольких книг Кастанеды, полностью посвятить себя этому занятию я отважился лишь в 2011.
В течение этих четырех лет в моем уме разыгрывалась занимательная драма, которую можно было бы назвать «период враждующих увлечений». Группировались эти увлечения с одной стороны вокруг потребностей, обусловленных необходимостью самосохранения; с другой – вокруг утопических иллюзий, преимущественно порождаемых тщеславием.
Мне не нравилось, что большую часть времени я вынужден был думать о работе, отношениях, развлечениях и т.д. Мне не нравилось общаться с людьми, подпитывавшими во мне страсть к наживе, выпивке, курению, компьютерным играм, бестолковым вечеринкам и сплетням. Однако, вращаясь в обществе, где вышеперечисленное было нормой, я долгое время мирился с внутренними противоречиями, осаждающими меня каждый раз, когда по стечению обстоятельств я оказывался в компании своих так называемых друзей или уступал какой-нибудь привычке.
В то же время сознательная работа по самопреодолению, начавшаяся в 2008 году с рационального осмысления своей деятельности с помощью дневника, установки конкретных долговременных задач и их последовательной реализации – с каждым годом внушала мне уверенность в своих силах, непомерно раздувая мое чсв. Начитавшись Кастанеды, я вел беспощадную борьбу со своим чсв, и, чем успешнее эта борьба велась, тем сильнее становилось чсв той части меня, которая эту борьбу направляла и координировала. В сущности, с помощью дневника, я создал внутри себя подобие правительства, которое, борясь с детскими привычками, сформировавшимися в 90-е годы под влиянием социальной среды, характерной для того времени, захватило мой ум, установило в нем абсолютную власть и стало грезить о мировой гегемонии.