Владимир Суворов – Тень Железного клыка (страница 3)
– Спасибо. Если вспомните хоть что-нибудь, позвоните в райотдел.
Он вышел за ворота. Ветер гнал мелкий снег, который тихо хрустел под сапогами. Серов остановился, закурил, глядя на церковь.
Ни чего нет. И ни одной зацепки.
Вечером в райотделе было тихо. Только дежурный пил чай и листал потрёпанную газету.
Серов зашёл к нему.
– Если Руднев попытается звонить – не давай. Пусть сидит.
– Есть.
Он поднялся в свой кабинет, включил настольную лампу.
На столе – фотографии с места преступления, протоколы.
Серов провёл рукой по лицу. Что я упускаю?
За окном медленно падал снег. Внизу по улице, проехал Москвич белого цвета.
Серов машинально проследил за ним взглядом.
Куда на ночь глядя?..
В кабинете прокурора было душно и пахло бумагой. Сам прокурор района, Иван Павлович Тарасов, стоял, опершись ладонями о стол. Лицо у него было уставшее, бледное, но голос звучал резко и требовательно:
– Мы не можем тянуть. Это дело уже на контроле в области. Газеты пока молчат, но слухи идут. Причём быстро.
Серов сидел напротив, чуть в стороне. На коленях – папка с материалами.
Рядом – два следователя, старший лейтенант Волков и капитан Крюков, из прокуратуры. Все трое сидели, как ученики на разборе.
– Женщина, двадцать семь лет. Фабрика, церковь, к криминалу отношения никакого, – продолжал прокурор. – Труп изуродован до неузнаваемости. Экспертиза показала – расчленение после смерти. Инструмент… – он замялся, – … инструмент острый, вроде хорошего ножа. Но следов, нет.
Тарасов прошёлся по кабинету, остановился у карты района, ткнул пальцем в место между Фабричным и Узун-Агачем.
– Вот здесь её нашли. На свалке?
– Да, – подтвердил Серов. – В пятистах метрах от дороги. Есть следы шин под снегом, но они старые. Грязь перемёрзла, определить невозможно. Может вообще они не имеют ничего общего с убийством.
Прокурор обернулся:
– Что с окружением?
– Опросили всех. Родители, соседи, коллеги. Все подтверждают – девушка спокойная, скромная. Конфликтов ни с кем не было.
– А парень?
– Руднев. Держим пока в КПЗ. Характеристика плохая, но прямых улик против него нет.
– «Держим пока». – повторил прокурор. – А вы понимаете, что, если завтра что-то случится снова, головы полетят?
Серов молчал.
В углу стоял зам прокурора Поляков, молодой, уверенный, с золотистым чубом.
Он заговорил, слегка усмехнувшись:
– Может, всё проще? Парень сорвался, приревновал. А потом изрезал, чтобы сбить с толку. У нас такое бывало.
– Может, и так, – Серов поднял глаза. – Но тело слишком аккуратно разделено. Не в запале. Человек, который это делал – знал, что делает.
Поляков перестал улыбаться.
Тарасов бросил взгляд на часы.
– Ладно. Так. Серов, ты ведёшь дело. Но я подключаю к тебе своих людей – из прокуратуры.
– Разрешите спросить, зачем? – голос Серова прозвучал жёстче, чем он хотел.
– Потому что это приказ. – Прокурор повернулся. – Крюков, Волков – будете работать под руководством Серова, но ежедневно докладывать мне лично.
– Есть, – ответили оба.
Тарасов продолжил.
– И запомните: никаких разговоров. Ни одной строчки в прессу. Ни слова вне отдела. Даже дома – языки за зубами. Всё, что выйдет наружу, я лично сочту диверсией. Поняли?
Серов кивнул. Внутри всё сжалось.
Он знал этот тон – когда сверху ждут не правды, а результата. Быстро. Любой ценой.
Позже, в коридоре, Волков догнал его.
– Ну, держись, капитан, – усмехнулся он. – Теперь у нас прокуроры в штанах следователей.
Серов лишь махнул рукой.
– Не время шутить.
На улице уже смеркалось. Серов поднял воротник своей шубы и пошёл к отделу.
Под ногами хрустел снег, воздух пах дымом и морозом.
Он вспоминал свои слова, сказанные зам. прокурору –
Эта аккуратность его пугала. Ни вспышка, ни ревность, не ссора. Это – холодная работа.
В отделе его ждал дежурный.
– Товарищ капитан, из лаборатории звонили. По следам с места.
– И что?
– Да ничего. Ни отпечатков, ни следов волочения, ни крови. Как будто…
– Как будто не убивали на свалке… – мрачно закончил Серов. – Ладно, понял.
Он вошёл в кабинет, включил настольную лампу.
На столе лежали фотографии. На них – кисти рук, ступни ног, все было аккуратно разделено, другие части тела с которых были срезаны мягкие ткани и безликая, тёмная масса, то, что осталось от лица.
Серов долго смотрел на снимки. Затем неожиданно даже для себя, произнес. – Где бы ты не был, ублюдок, я все равно тебя найду…
На следующий день в райотдел пришла телефонограмма из области.
В ней – распоряжение: создать межведомственную группу для координации расследования особо тяжких преступлений на территории района.
В переводе с бюрократического – «ваше дело пошло наверх». Серов сел на край стола, читая эти строки. В груди неприятно кольнуло.
Значит, в Алма – Ате уже узнают. А значит, скоро сюда приедут – с портфелями, бумагами, приказами.
А у нас – ничего, ни одной зацепки.
Он поднялся, вышел на улицу. Воздух был колючий, с запахом дыма.
Недалеко у ворот школы стоял тот самый Москвич, который он видел пару дней назад. Водитель сидел и курил в машине, глядя в сторону школы.