Владимир Сухинин – Владыка запада (страница 64)
Хойскар схватился рукой за нос, а гоблинка громко рассмеялась и исчезла. С ее убытием Хойскар думал уже не о предстоящем сражении, а себе родном. Он то держался за нос, то трогал себя между ног.
– Что, пробрало? – участливо спросил Артем. Хойскар вытер пот со лба.
– Не то слово, сир.
– Ты держи язык за зубами, и ничего с тобой не случится, – ответил Артем. – Давай вернемся к плану сражения.
– Сражения? – удивленно переспросил Хойскар. Затем в его глазах мелькнуло понимание, и он закивал: – Давайте, сир. О чем мы говорили?
– Хойскар, у тебя что, вместе со страхом мозги выветрились? – спросил Артем.
– Мозги? Э-э-э, нет, – оторопело ответил Хойскар и напряг мозг. На лбу у него появились морщины, он поднял глаза к небу.
Артем мысленно обругал Красотку, которая приоткрыла свою ауру и заставила Хойскара забыть все, что до ее появления говорил Артем.
Он повторил Хойскару свой замысел, и тот, выслушав царя, сразу же спросил:
– Сир, почему не сбрасывать камни на голову пиратов, когда они начнут подниматься на перевал? Так мы быстро их прогоним.
– Я хочу, чтобы ополченцы получили боевой опыт и не ждали помощи с небес, Хойскар. Они получили свободу, пусть ее и защищают. Помощь дракона будет в самый последний момент, когда не останется выхода… атаковать сверху или быть разбитыми.
– Понял, – согласился Хойскар, – считаю это разумным, сир.
Замысел одобрили командиры, тем более что конные дружины должны были прятаться за скалами и атаковать увлекшихся погоней пиратов в спину. Таким образом враг будет окружен. Но Артем не питал иллюзий, что тут случится разгром дружины пиратов. Он понимал, что их умения и воинское мастерство позволят им отступить, и приказал дружинникам при отступлении пиратов дать им проход и атаковать их со всех сторон стрелами и дротиками, но в рукопашную схватку не вступать.
Глава 14
Артем поглядел в его спину, прикрытую снегопадом, и подумал: «Сегодня ночью все и начнется». Он позвал Тодиама.
– Догони Хойскара, – приказал он, – и прикажи сегодня всем не спать, бдеть: сегодня ночью пираты атакуют.
Тодиам сорвался с места и умчался следом за Хойскаром. Артем вернулся в шалаш и, сев на пенек, задумался. Сегодня определится, умелый он командир или так себе. Не хотелось ему применять умения дракона, не хотелось показывать ополченцам свою мощь. Он верил, что они тогда будут надеяться на него, а не на свои силы, а этого он очень хотел избежать. Подумав, он посмотрел на присмиревшего Тодиама, который уже вернулся и топтался у входа.
– Помоги надеть броню, – произнес Артем и поднялся с пенька.
Артем направился к ополченцам, которые сидели у своих костров. Они умели раскладывать дрова в костре так, чтобы ни ветер, ни снегопад не тушили огонь.
«Все же, – подумал Артем, – эти люди умеют приспосабливаться. Они выносливые, неприхотливые, идеальные воины, если их подучить. Едят простую пищу, много мяса, и это помогает им не мерзнуть. Пьют кислое молоко и горячий взвар из ягод и трав».
По привычке они не обращали на царя внимания. Привыкли, что он ходит среди них. Они знали: царь будет сражаться в первых рядах с ними. Свое мнение не высказывали, молча провожали его взглядами. В этих взглядах было трудно что-либо прочитать, кроме обреченности и решительности. Но Артем понимал: бой покажет, что на самом деле на душе этих людей.
Он прошел к скалам, где стоял Хойскар и задумчиво смотрел вниз.
– Надо послать десяток воинов вниз до середины склона, – сказал Артем, – пусть сядут и наблюдают, расположатся цепочкой, и когда увидят пиратов, сообщат по цепочке.
– Понял, – кивнул Хойскар и позвал своего заместителя, отдал приказ, и вскоре десяток ополченцев стал спускаться. Хойскар дождался, когда последний воин скроется из виду, и произнес: – Мне самому бы проследить… Ненадежно как-то. Пираты тоже не дураки, пошлют своих бойцов, те быстро и бесшумно убьют разведчиков.
– Не убьют, – ответил Артем и добавил: – Бесшумно не убьют. Крестьяне – охотники. Научились слушать… А погибнуть – да, могут… Сам понимаешь, войны без жертв не бывает, кто-то жертвует собой, чтобы остальные могли выжить. Если бы мы с тобой могли быть везде…
Он замолчал. А Хойскар понял, что недосказал царь. Царь тоже внутри жалел этих людей, но давил жалость, как это делал и сам Хойскар. Общение с Артемом сделало его более чувствительным, и это ему не нравилось. Он считал, что воин должен быть суровым и не поддающимся чувствам. Это поможет избежать больших ошибок. А тут жалость к ополченцам, желание заменить их. Хойскар стряхнул с себя ненужные мысли и позвал Артема:
– Пошли, сир, к костру.
– Пошли, – согласился Артем.
На вершине остались часовые, они смотрели вниз, стараясь разглядеть в темноте любое движение.
Харальд дождался непогоды. Разведчики дикарей не появлялись, и это удивляло командиров сотен. Они начали смеяться над ними.
– Может, они уже ушли? – высказал предположение один из них, но Харальд его осадил.
– Не считай царя эхейцев дураком, он сумел собрать ополчение, нанял воинов в броне и выстроил оборону. Недооценка противника грозит неприятностями. Может быть, он сумеет заставить своих крестьян сражаться, и тогда нам придется совсем несладко… Не надо думать, что это будет легкая прогулка. Сегодня после полуночи начинаем выдвижение. Сначала моя сотня спрячется за скалой, потом остальные сотни цепями пойдут в гору. Да поможет нам бог воинов Ордрим.
Лизован ответил:
– Надо бы разведку послать, уверен, эти козопасы выставили секреты и, заметив нас, подадут сигнал тревоги.
Харальд не спорил.
– Займись этим, – скупо ответил он. Предводитель тоже понимал, что такое возможно.
Истофах, немолодой, но еще крепкий охотник из северного поселка на границе гор у реки, сидел первым внизу на склоне, так выпал жребий. Он спрятался за камень, нагреб вокруг себя снег, утрамбовал его, и получилось небольшое убежище, прикрывающее его от ветра. Сел и стал слушать. Увидеть в кромешной темноте любое движение было невозможно, еще снег валил липкой массой. Но услышать было возможно. Он прикрыл глаза и стал ждать, привычка выслеживать дичь в состоянии полудремы въелась в плоть и кровь. Он отдыхал, а его чувства были обострены. Сначала он не понял, что скрип на снегу – это осторожные шаги. Он сидел занесенный снегом, как изваяние, и замер. Неожиданно его пробрал страх, он мог убежать, но боялся пошевелиться… Подать сигнал голосом? Враг был рядом, и он ждал, сам не зная чего. Уйти уже было поздно. А обнаружить себя криком, предупредить товарищей не давал сковавший его страх. Истофах проводил тень глазами и неожиданно успокоился. В нем сработали рефлексы охотника, а тень была дичью. Он действовал на годами отработанных рефлексах. Быстро поднялся, развернулся и обрушил дубину на голову тени. Та без крика упала. Истофах подошел, присел, поднял выпавший из рук врага меч, снял шлем, потом щит, отстегнул пояс с ножнами и поспешил наверх. Не таясь, добежал до следующего охранника и, задыхаясь, произнес:
– Идут!
И тут же второй разведчик сорвался с места, а Истофах устало побрел наверх. Когда он дошел до вершины и почти без сил сел, к нему подошел царь. У ополченца не было сил подняться, но царь махнул рукой.
– Сиди, – тихо произнес он. – Откуда пояс, меч, щит?..
– С врага снял, – ответил Истофах.
– Молодец, ты будешь десятником, и твоя доля в добыче будет выше.
Истофах радостно улыбнулся. Страх прошел, и он ловил на себе завистливые взгляды своих товарищей. Когда царь отошел от Истофаха, к нему подошли ополченцы. Окружили его и с завистью рассматривали его трофеи.
– И как они? – спросил один из них.
– Их можно убивать, – ответил Истофах. – Они люди…
– Лизован, – к сотнику подбежал запыхавшийся воин, – там нашего убили, Серемина… голову раздробили. Тихо сделали и обобрали… Рядом нашли место, где сидел разведчик. Если бывалый Серемин не мог обнаружить врага, значит, тот был опытный или применил магию.
– Ты забываешь, Лукорил, что они все охотники. Харальд прав – легкой прогулки не будет. Я так понимаю, дикари уже знают о том, что мы идем. Прикажи всем строиться цепями по сотням и идти наверх. Пусть идут как можно быстрее, но смотрят внимательно. В такой темноте можно не заметить летящие на них бревна. Прикажи, если не успевают уклониться, пусть падают и вжимаются в снег. Да поможет нам Ордрим. Я пойду с последней сотней.
Воин кивнул и исчез в темноте.
Пираты шли в полной темноте, практически на ощупь, различая темные силуэты рядом идущих воинов. Двигались, стараясь держать равнение друг на друга. При всем этом шли медленно, и Лизован понял, что такими темпами к вершине перевала они дойдут к рассвету, и, что важно, без сил… Но делать было нечего. Оставалась надежда на то, что в рукопашной схватке они разгромят козопасов. Он в этом по большому счету не сомневался, но страх попасть под несущиеся вниз бревна сковывал движение.
Цепи неумолимо шли и шли, но наверху все было тихо. Мигали огни костров, и лагерь крестьян не подавал признаков того, что там узнали о нападении. Ни шума, ни суеты, которые выдают неумелых новичков, не было, и это настораживало Лизована.
Шли добрых два часа, метель стала утихать, ноги утопали в снегу по колено. Лизован взмок, стал чаще останавливаться, чтобы передохнуть, так делали и другие. Стало немного светлее, тучи разошлись, открывая кусочек звездного неба. Лизован разглядел неровные цепи людей, идущих наверх, их было много, и его сердце наполнилось теплым уверенным чувством того, что они дойдут и победят.