Владимир Стрельников – На Муромских дорожках (страница 8)

– Массы народа, – быстро перебил я, опасаясь дальнейшего, вполне предсказуемого поворота мысли чудной дамы. – А почему вы не спрашиваете, что такое «ИИ»?

– Ну, это и дураку понятно, «ИИ» – искусственный интеллект. Этим нас не удивишь.

– Переночуете сегодня здесь, – обратился ко мне Роман, – а завтра приходите в институт. Вам Хвостов дорогу покажет. Будет серьёзный разговор.

Так я попал на постой к Наине Киевне. Прошлый раз, когда с ней встречался, не видел никакого Изнакурножа рядом с её избой. Может, это одна из версий параллельного мира? Допустим, некий персонаж живёт в одном из этих миров, а в других мирах – его двойники. Или не совсем двойники, а с небольшими отклонениями. В одном мире, например, глаза у Ивана Ивановича, который поссорился с Иваном Никифоровичем, серые, а в другом зелёные. Или возьмём, скажем, Наину Киевну. В сказочном мире, где я познакомился с Алёнушкой и её козликом Иванушкой, у неё была бородавка на носу слева. А здесь справа.

А я-то? Откуда я взял, что я сам не меняюсь? Надо бы поразмыслить об этом на досуге. Интересно, помнит ли Наина о том, что мы с ней уже встречались не так давно? И почему помню я?

Все эти мысли проносились в голове, пока я шёл за Наиной Киевной, которая вела меня в избу. Здесь всё было чисто и прибрано: на комодах салфеточки и фарфоровые фигурки в виде непременных слоников, на полу разноцветные половички, на стенах сельские пейзажи в стиле «лубок». Но мы не остановились среди этого великолепия, а пошли дальше. Наконец оказались в тесной комнатушке, которая резко контрастировала с предыдущей обстановкой и скорее смахивала на чулан. Разве что имела оконце. В одном углу этого закутка находилась лежанка в виде деревянного топчана, а в другом висела вешалка с каким-то тряпьём. Наина раздвинула тряпьё, извлекла из-за него древнюю раскладушку и подала мне:

– На, раскладывай. Вместо матраса положишь пару ватников, они на вешалке висят.

Я с сомнением повертел в руках полученный антиквариат, сделанный из палочек и выцветшей парусины. Доверия он не внушал никакого.

– Можно, я на топчане лягу? Эта раскладушка того и гляди развалится.

Наина пришла в негодование, которое трудно описать. Ответила резко:

– И не вздумай! Экспонат, руками не трогать! Ложиться – тем более воспрещено. Беды не оберёшься. Уж поверь – я знаю, что говорю. Стели, где велено, пока я добрая.

С этими словами она ушла и унесла свечу с собой, а на мою просьбу оставить хоть какой-то источник освещения – ответила:

– Зачем тебе свеча? Завтра полнолуние, вон как луна светит!

В окно смотрела почти полная луна. Она действительно кое-как освещала помещение. Но я всё-таки сделал попытку найти выключатель; порылся по углам и нашёл за вешалкой. Голая лампочка под потолком загорелась, но тут же погасла. «Вредная старуха, – подумал я, – наверняка её козни». Раскладушка тоже всячески сопротивлялась моим попыткам её разложить. Но вот, кажется, готово, Я постелил два ватника, лёг и накрылся третьим. Долго не мог найти удобное положение. Одно неловкое движение – и несговорчивая койка вновь сложилась посередине, а я оказался на полу.

– Ну уж нет! Подумаешь – экспонат. В конце концов, здесь не Зимний Дворец! – Я перебросил ватники на деревянный топчан. Заснул сразу же, как только голова коснулась горизонтальной поверхности.

Всю ночь мне снились дурацкие сны. Сначала увидел кота, который сидел за столом и пил чай из самовара, закусывая баранками; причём на связке, перекинутой через конфорку самовара, болтались не хлебобулочные изделия с дырками, а ма-а-а-ленькие такие барашки. Затем я проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Открываю глаза – никого. Зато в противоположном от вешалки углу заметил на колченогом столике красивый старинный ларец, в замочной скважине которого торчал большой ключ. Заинтересованный, подошёл и повернул его. От неожиданности резко отшатнулся, потому что из шкатулки вырвалось пламя и ослепило меня. Я даже зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел диковинное существо, похожее на змею и на жар-птицу одновременно. Существо раскачивалось под музыку, лившуюся из шкатулки, а потом вспыхнуло и сгорело в синем пламени. Посыпался пепел, шкатулка захлопнулась, музыка смолкла.

Когда трижды прокричал петух, я проснулся в холодном поту на полу, прикрытый ватником, и первым делом посмотрел в угол, где ночью стоял столик. Никакого ларца, разумеется, не было. Как и его колченогой подставки. «Приснится же такая дребедень!» На всякий случай подошёл к тому месту. Пепла, как ни искал, не нашёл, но мне показалось, что всё же пахнет горелым. Или жареным.

– Подъём, Александр! Самовар выкипает.

Кандидат философских наук Хвостов стоял в дверях и подозрительно смотрел на меня.

– Что ты там ищешь? И почему ватник на полу? Свалился во сне, что ли, с раскладушки?

– Не знаю. Засыпáл на топчане, – я даже указал на него.

– Эк тебя угораздило! Это же магическая лежанка-оттоманка, она вещие сны показывает. Которые, между прочим, сбываются, если их увидеть. Хочешь ты того или нет. Тебя что же, Наина не предупредила, чтобы ты туда не совался? И что же ты видел? – Николай Хвостов весь подался вперёд, и на его лице застыло напряжённо-выжидательное выражение.

Что-то заставило меня умолчать о сне. Я ошалело помотал головой:

– Не помню!

Хвостов с недоверием воззрился на меня.

– Ладно, идём завтракать. А потом отправимся на экскурсию по городу. И ровно в 14 часов нам надо быть в институте. Без меня ты туда не попадёшь – пропуск нужен.

Мы пили чай из самовара с баранками. На этот раз обычными, из теста. Николай дополнительно угостил меня подгоревшими гренками и рассказал, что Наина Киевна проснулась ни свет ни заря, оделась как на парад и умчалась на своей ступе на Лысую Гору.

– У вас и Лысая Гора есть?

– А как же! Там как раз намечается международный симпозиум на тему: «Древние архетипы и их влияние на современный мир». Наина Киевна – член организационного комитета.

– И кто участники?

– О, их много. Насколько я знаю, будут демоны, джинны, гномы, эльфы, русалки, гоблины, тролли… Даже Радужный Змей из Австралии обещался пожаловать! Послали приглашение дракону Луну из Китая, но он пока ответа не дал.

– А ты откуда всё это знаешь? Тоже участвуешь?

– Нет, меня не приглашали. Просто помогал Наине рассылать приглашения по электронной почте, она с современной техникой не очень. Говорит, не понимает, как без магической формулы письма путешествуют на большие расстояния! Я ей про серверы и про обмен информацией, а она мне – «В гримуаре об этом ничего не сказано!»

– А что такое гримуар?

– Настольная книга любого мага и волшебника.

После завтрака мы отправились в Институт. На вечнозелёном дубе, которого вчера вечером я не заметил, весело щебетали птицы.

– Послушай, Николай, здесь же дуба не было вчера? Или это я с дуба рухнул?

– Ни хао ма! – завопил дурным голосом кто-то у меня над ухом, и сверху посыпалась рыбья чешуя. – Если ты чего-то не видишь, это не значит, что оно не существует.

Я посмотрел вверх – там промелькнуло что-то мохнатое, белое с чёрными пятнами, – потом пригляделся к упавшим на меня ошмёткам. Чешуя оказалась не рыбья, а крупная и колючая.

– Это чешуя дракона, – со знанием дела прокомментировал Николай. – Василий развлекается. Не знаю, откуда берёт, но любит проходящему под дубом бросать на голову и смотреть, как тот будет отряхиваться.

Чешуя проникла за шиворот и рассыпалась по всему телу. Я поневоле начал безумно чесаться. Сверху послышался гомерический хохот, и Василий саркастически заметил:

– Если тебе плюют в спину – значит, ты идёшь впереди!

С этими словами на Хвостова сверху что-то упало – маленькое и круглое. Он от неожиданности споткнулся, а потом погрозил кулаком кому-то на дубе. Сверху явственно донеслось хихиканье.

– Жёлудь? – предположил я.

– Если бы жёлудь, – криво ухмыльнулся Николай. – Пошли скорей, а то он на нас всю вековую премудрость вывалит. Потом сроду не отмоешься.

– Значит, это тот самый дуб, на котором живёт Кот Учёный?

– Тот самый, тот самый. И дуб тот самый, и кот тот самый. Настолько учёный, что китайскому где-то выучился. Работает консультантом в НИИЧАВО на полном окладе, приняли архивариусом и экспертом по магическим знаниям. У него кличка «Чеширский», потому что появляется где хочет и когда хочет. И улыбается, зараза, так, что жуть берёт.

Между тем мы вышли на центральную улицу Соловца. По обеим сторонам стояли одноэтажные деревянные дома, в которых сквозь вечность пробивалась современность. Древность соседствовала с игривыми жалюзи на окнах, почерневшие срубы контрастировали с пластиком рам и искусно выпиленными резными наличниками на окнах и крылечках. Посередине улицы красовался колодец-журавль с жёлтым ведром, привязанным к толстой блестящей цепи. Рядом лежал крупный камень, который невольно притягивал взгляд: трудно было уловить его форму, она всё время менялась, а по поверхности пробегали письмена на разных языках, безостановочно сменяя друг друга.

– Ведро, кстати, не простое, а золотое! – между делом заметил Николай. – А камень философский, содержит всю мудрость мира.

– Как?! И его до сих пор никто не украл?!!

– Пробовали, неоднократно. Но всё без толку.

– Почему?