Владимир Стрельников – На Муромских дорожках (страница 7)
Чего я ожидал? Вновь нырнуть из реальности в чудо или убедиться, что мне всё померещилось? Понять, чем же всё это было – бредом сумасшедшего или воплощёнными образами-архетипами, которые человечество веками создавало в своём воображении и которые выудил из небытия мой резонатор-накопитель? Ведь в архетипах, мифах, сказках содержится такая уйма энергии, мама не горюй! Да, были и такие мысли, и я хотел проверить их на практике. В конце концов, мне же доверили испытать резнак в полевых условиях. Вот и продолжу испытания.
Меня неудержимо тянуло к заколдованному месту, я чувствовал, что не всё ещё случилось, что должно произойти. Стремился туда, как убийца на место преступления; как старик в город своей юности, даже если знает, что там никого не осталось: все дома перестроены, знакомые уехали или умерли, и даже милые тропинки, по которым хаживал в детстве и был счастлив, покрылись плотным песком забвения.
Старенькая «шестёрка», взятая в Муроме напрокат, неспешно катила по асфальту, который никто не ремонтировал уже лет пятьдесят. Судя по карте, дорога подходила довольно близко к Серёже-реке – к тому месту, где мы устраивали предпоследний привал. Я понимал, конечно, что старым картам полностью доверять нельзя: там, где на бумаге тянется тоненькая извилистая полоска, на деле теперь может оказаться заболоченная местность или грунтовка, по которой только грузовик и сможет проехать. Да и то если дождей не было дня три. Но решил рискнуть; в конце концов, разве вся эта затея не отдавала чистейшим авантюризмом?
Места были живописные: сосны и ели иногда сменялись берёзами, по обочинам дороги попадались маленькие озерца с чистой прозрачной водой. Я ехал и любовался пейзажем, как вдруг дорога пропала прямо посреди бора. Вот так сразу и исчезла: была – и не стало. Впереди сплошной стеной стояли красавицы-сосны и глухо шелестели на своём языке: «С-с-сюда нельз-з-я, нельз-з-я с-с-сюда…» К ближайшей был прибит автомобильный знак «Въезд запрещён», который обычно именуют «кирпичом». Зачем понадобилось вешать его здесь, если дороги всё равно нет?
Размышляя о курьёзах дорожного строительства, выбрался из машины, обошёл вокруг «шестёрки», посмотрел по сторонам. Дорога пропала, как корова языком слизнула.
Вдруг справа из лесу вышел лось. Тот самый, которого я уже видел недавно: на лбу белая отметина, правое ухо чуть короче левого. Рога широкие, массивные, напоминают гигантские подсвечники. И глаза такие же умные, как у того, прежнего. Несомненно, это был он. Мы посмотрели друг на друга; лось качнул рогами, развернулся и неспешно стал удаляться в глубь леса. Я снова пошёл за ним.
Метров через десять лось остановился перед большим камнем, на котором старинной вязью было написано: «Налево пойдёшь, в сказку забредёшь; направо пойдёшь, дракона найдёшь; прямо пойдёшь, в НИИЧАВО попадёшь».
Так-так. В сказке я побывал, с драконом встречался. Что остаётся? Идти вперёд, разумеется. После сказки – миф, после мифа – научная фантастика. Прекрасно! Кто-то там очень большой шутник.
Пока я разглядывал камень и разбирал надпись, лось исчез. В лесу стало совсем тихо, только высоко вверху сосновые иголки шуршали друг о друга, да где-то вдалеке настойчивый дятел всё долбил и долбил кору больного дерева в поисках пропитания.
В тот момент, когда я решил идти прямо и уже сделал первый шаг, в камне открылось небольшое отверстие, из которого что-то выпрыгнуло и больно ударило по правому плечу. Я охнул и отшатнулся, потом нагнулся и поискал глазами пулю. Почему-то сразу подумал про пулю, хотя не успел заметить ни формы, ни размера ударившего меня предмета.
Плечо отчаянно болело. Пощупав руку, обнаружил на месте удара утолщение, которого раньше не было. Но кровь не шла.
– Стой, кто идёт? «Кирпича» не видел, что ли?
Из-за камня появился странного вида субъект и уставился на меня. Мало того, ещё и направил на меня берданку. Я обратил внимание на глубокую царапину, шедшую наискось по его лбу до левого уха. Что в нём было странного? Одет в телогрейку, хотя на дворе разгар лета, левое ухо чуть выше правого, и вообще – весь какой-то дёрганый и несимметричный.
– Так «кирпич» – он же для машин, а не для людей! – попытался оправдаться я.
– «Кирпич», он тут прежде всего для людей, потому что машина и так не проедет. И вообще, как ты сюда попал? Тут везде силовое поле, только в одном месте щель образуется, да и то в строго определённое время, чтобы на всякий случай сохранить связь с внешним миром. Но это же знать надо, вероятность случайности мизерная!
– Так меня лось привёл. Видимо, он знает…
– Лось? Ну, это другое дело! – человек снял кепку и почесал затылок. – Тогда давай знакомиться. Хвостов Николай Петрович, кандидат философских наук. Подрабатываю сторожем в свободное от основной работы время. А тебя, мил человек, как звать-величать?
– Новокрещенов Александр Сергеевич. Кандидат физ.-мат. наук. Нахожусь в отпуске, с друзьями отдыхали неподалёку. Друзья разъехались, а я решил ещё прогуляться по лесу. Очень меня эти места тронули.
– Вообще-то здесь запретная зона, посторонним вход воспрещён…
– Но ведь меня лось привёл! – напомнил я.
– Да. Лось. Это, конечно, сильно меняет дело.
В этот момент послышался нарастающий гул и прямо на поляну перед Камнем спикировало малогабаритное транспортное средство. На борту неизвестного летательного аппарата было двое пассажиров.
Хвостов сделал недовольную мину:
– Дождались! Проверяющие на нашу голову пожаловали. Теперь…
Конца его фразы я не услышал, потому что аппарат устрашающе взревел перед тем, как двигатель окончательно замолчал. Квадратная форма аппарата противоречила всем законам аэродинамики, однако он спустился с неба, и это был неопровержимый факт. Почему-то я сразу окрестил про себя это устройство «ступой».
Двое выбрались из него и подошли к нам. Один со смуглым горбоносым лицом, второй с рыжей бородой и без усов. Тот, который с бородой, с удивлением спросил у Хвостова:
– Николай Петрович, что вы здесь делаете? И как посторонний оказался в запретной зоне?
– Так это, Лось его привёл, говорит…
Оба человека, прилетевшие на ступе, с недоверием воззрились на меня. Я непроизвольно дотронулся до плеча, которое пострадало от атаки вылетевшего из камня предмета. Горбоносый подошёл ко мне и сказал:
– Что у вас там? Покажите.
Я показал. Утолщения уже не было, но на месте удара появился небольшой рисунок: пентаграмма в круге.
– Давно это у вас? – Горбоносый сделал знак Рыжебородому приблизиться. Хвостов тоже подошёл и встал рядом. Все трое уставились на мою отметину.
– Только что, вернее пятнадцать минут назад какая-то хрень вонзилась мне в плечо, и вот результат. Вы знаете, что это? – Я не на шутку забеспокоился.
– Печать пентакля. В старинных рукописях говорится… Впрочем, об этом потом. А сейчас вам придётся отправиться с нами. О вашей машине позаботится наш товарищ, – Горбоносый указал на Хвостова.
Ступа, в которую мы не без труда поместились втроём, приземлилась на лужайке перед деревянной избой, которая смутно напомнила мне что-то уже виденное. Дежавю усилилось, а потом перешло в узнавание, когда на пороге появилась солидная женщина в длинной чёрной юбке, белой кофте и платке, завязанном узлом на лбу.
Мои спутники выбрались из ступы и подошли к женщине:
– Спасибо, Наина-Свет-Киевна, выручили нас! Пространственно-временной континуум опять пошаливает, обычные средства транспорта и связи не работают, телепортация тоже отказала, только ваша ступа и летает.
Принимая от Горбоносого ключи зажигания, Наина внушительно произнесла:
– Долг платежом красен, Роман. Магия магией, а закон сохранения энергии никто не отменял. Моя Ступа – это вам не вечный двигатель какой-нибудь, который физическим законам не подчиняется. Так что с вас две таблетки шакти и один оджас.
Горбоносый закатил глаза и развёл руками:
– Без ножа режете, достопочтенная Наина Киевна! Мы так не договаривались! – Обращаясь к Рыжебородому, он запросил поддержки:
– Володя, скажи, мы ведь так не договаривались?
Рыжебородый Володя вздохнул и уклончиво ответил:
– Придётся выделить из НЗ, Роман. Сам понимаешь – с Наиной Киевной отношения портить нельзя. Нам ещё с экспонатами музея работать и работать…
Только сейчас я обратил внимание на вывеску, украшающую каменное строение в глубине двора, которое вместо фундамента покоилось на деревянных сваях, искусно выполненных в виде огромных куриных лап:
ИЗНАКУРНОЖ
ИЗБА НА КУРИНЫХ НОГАХ
ПАМЯТНИК
СОЛОВЕЦКОЙ СТАРИНЫ.
– Ваша взяла, Наина Киевна. Распоряжусь, чтобы со склада выдали топливо. И ещё просьба: устройте на ночлег этого молодого человека, его Лось рекомендовал. Позвольте представить…
Наина внимательно вгляделась в меня. На миг мне почудилось, что в её глазах мелькнуло узнавание. Может, только показалось?
– Можете не представлять, Володя, сама вижу. Новокрещенов Александр. Защитил кандидатскую по ИИ, докторская на подходе, 40 научных статей, из них 3 в солидных журналах, цитируемых за границей…
Я быстро прервал её:
– Теперь это неважно.
Наина (задумчиво пожевав губами):
– Да, милок, это ты зря… Ну, не боись, не боись, я тебя этим фактом пока шантажировать не собираюсь. – После некоторого молчания она продолжила: – Вот у тебя на рубашке написано «ИИ – в массы». А какие такие массы? Непонятно. Массы бывают разные: массы снега, населения, трудящие массы, рвотные массы, наконец…