Владимир Стрельников – На Муромских дорожках (страница 10)

Я объяснил.

– Угораздило же! Думаю, печать привлекли не вы, а этот – как вы его называете? Резонатор-накопитель? Пусть будет резнак для краткости. А вы сыграли свою роль просто как носитель. И как испытатель. Ещё предстоит выяснить влияние этого прибора на человеческий организм.

Роман, Володя и Эдик с интересом наблюдали за происходящим. Ойра-Ойра сказал:

– Кристобаль Хозевич, это что же получается? У вас в руках портативный инструмент, который может накопить мощный заряд энергии? Это же как раз то, что нам нужно! Мы с его помощью можем попытаться проникнуть в лабиринт!

– Мне нужно подумать. – Хунта обратился ко мне: – Вы не возражаете, если я пока положу резнак в свой сейф? Не волнуйтесь, с ним ничего не случится, он будет за семью печатями. А завтра мы сделаем для него новый экранирующий корпус, будет как новенький. И безопасный для носителя, то есть для вас. На сегодня всё.

– Простите, Кристобаль Хозевич, а какой второй вопрос? – Моё любопытство всё-таки взяло верх.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы сказали, что первый вопрос заключается в том, кто такой Лось и откуда он взялся. Значит, наверняка есть ещё и второй.

– Второй теперь будет зависеть от того, захотите ли вы с нами сотрудничать. Поговорим об этом завтра. – Хунта продолжил, обращаясь к Привалову:

– Кстати, коллега, я заметил, как внимательно вы смотрели на плечо Александра; что вы могли бы сказать по поводу этой печати?

– Очень похоже на вживлённый чип, но точнее можно будет сказать по результатам исследования.

Час от часу не легче! Если меня чипировали, то с какой целью? Я пока никаких изменений в себе не ощущал. Неприятно засосало под ложечкой. А вдруг..? Это устройство может в любой момент выкинуть невесть что. Я постарался справиться с подступающей паникой. Пока ещё ничего неприятного не произошло. Может, это никакой и не чип. Тогда что?

Непонятная печать на плече пока никак себя не проявляла, и это успокаивало. Мне предложили поработать в институте, на что я с радостью согласился. Всё-таки маги – интересная публика! Могут телепортироваться из одной точки в другую, предсказывать погоду с вероятностью девяносто и девять десятых процента, становиться невидимыми… Последнее свойство, правда, не очень удобно для окружающих: всегда надо держаться начеку – а вдруг за тобой подглядывают?

Для начала взяли на месячный испытательный срок. Вот и хорошо! У меня, как у кандидата наук, по основному месту отпуск большой и ещё не закончился. Под руководством Хунты создали группу, в которую вошли Эдуард Амперян, Александр Привалов и ваш покорный слуга. В её задачи входили исследования Лабиринта и с этой целью – попытка проникновения внутрь оного.

– Александр, – задушевно сказал Кристобаль Хозевич, вручая мне временный пропуск сотрудника НИИЧАВО, – с вашим появлением у нас появились новые возможности. Не возражаете, если попробуем применить резнак в качестве ключика к Лабиринту? Потребуется некоторая подготовка, я должен составить магическую формулу, облегчающую вход в него. Для вас, как ответственного за испытания прибора, это тоже должно быть интересно.

– Но позвольте! – запротестовал я. – Не кажется ли вам, что магия и современные научные технологии несовместимы? Всё равно что скрещивать бульдога с носорогом или орхидею с ежевикой.

– Ещё как совместимы! Вы думаете, что магия – это какие-то потусторонние заклинания, ничего общего не имеющие с реальной действительностью? Ошибаетесь, коллега! Конечно, с точки зрения рядового обывателя, магия – это чудо, колдовство. Но на самом же деле это просто пока неизвестная так называемой «современной науке» технология, цель которой – манипуляция с энергетическим полем. В принципе, любое рабочее заклинание – это та же программа, заданный алгоритм для управления энергией. Человеку, жившему сто лет назад, наше общение по интернету или мобильному телефону показалось бы волшебством и магией. Теперь же это никого не удивляет. Соединять магию с наукой можно и нужно для повышения производительности труда. Вон даже Наина Киевна теперь пользуется интернетом как средством общения. Хотя всю жизнь только и делала, что варила зелье и занималась трансформацией разных предметов и существ друг в друга. Ну что, я вас убедил, коллега?

– Почти, – признался я.

Эдуарда Амперяна, работавшего в отделе Линейного Счастья и входившего в нашу группу по исследованию Лабиринта, все звали просто Эдик. Скромен он был необычайно: отказался от премии за прорыв, совершённый в науке при создании миниатюрного чипа искусственного интеллекта, и предложил полагающиеся ему деньги потратить на оборудование Полигона для испытания волшебных артефактов. Благо они с некоторых пор начали появляться на территории, прилегающей к Лабиринту, как грибы после дождя. Долго не удавалось составить опись данных предметов в цифровом виде – на следующее утро даже несколько раз сохранённые файлы со списком почему-то исчезали с любого компьютера, и приходилось начинать всё сызнова. Артефакты появлялись разные, в основном те, которые были известны по сказкам и мифам: гусли-самогуды, сапоги-скороходы и т. д. Но иногда возникали и такие, которые в мифотворчестве пока не нашли своего отражения: баранки-самобранки, УПС (Универсальное Платёжное Средство в виде банковской карты, с которой сколько ни снимай, меньше не становится), философский камень в форме Курицы Рябы, которая раз в два дня несла золотые яйца, но прятала их так, что пока никому не удалось найти ни одного.

Володя Почкин, маг и заведующий отделом изучения волшебных артефактов, предположил, что поскольку предметы древние и к тому же магические, подходить к их каталогизации тоже нужно старым дедовским способом. Поэтому для переписи завели толстую амбарную книгу и тщательно вписывали туда каждую новую подобную находку – аккуратно, каллиграфическим почерком, с помощью гусиного пера. Над чернилами тоже пришлось попотеть. Для них стали использовать смолу вишни или акации, а чтобы сделать чёрными, добавляли сажу или чернильные орешки.

Часть артефактов поместили в музей Изнакурнож, под личную ответственность Наины Киевны Горыныч. Некоторые, громоздкие, отвезли на Полигон Необъяснимых Явлений, в просторечии Поле Чудес. Например, для транспортировки возникшей за одну ночь башни-миражни потребовались десять быков, запряжённых цугом. Башня каждый день меняла облик: то становилась маяком, то фонарным столбом, а однажды и вовсе превратилась в радугу, по которой некоторые отчаянные смельчаки рискнули забраться на самую вершину, но потом быстро скатились назад, потому что радуга начала опасно раскачиваться. После этого над Полем Чудес стараниями магов и магистров установили силовое поле, своеобразный энергетический купол, а туристов стали пускать на экскурсии только вместе с гидом.

Наконец Хунта заявил, что магическая формула готова. Это было в четверг вечером. Мозговой штурм назначили на пятницу. Можно было собраться и в субботу, поскольку она плавно перетекала в понедельник, но мы решили не откладывать на послезавтра то, что можно сделать завтра.

Подходя к институту, увидели Хвостова, который стоял на боковой дорожке парка и внимательно следил за летающим блюдцем, направлявшимся к Полигону.

– Третье за сегодня, – заметил Эдик, – что-то Лабиринт резко активизировался. А до Полигона они не долетают, куда-то пропадают по дороге.

Хвостов заметил нас, помахал рукой и хотел подойти, но что-то увидев в кустах барбариса, быстро пошёл прочь.

– А в каком отделе Николай работает в институте? – осмелился спросить я.

– Работает? – удивился Привалов. – Ни в каком отделе он у нас не работает. Хотел бы, но не прошёл процедуру допуска. Не смог предоставить ни диплома, ни документа, подтверждающего защиту диссертации. Украли, говорит. Послал, говорит, запрос в ВАК. Сторожем устроился пока.

В кустах кто-то завозился, и невидимый голос произнёс:

– Темна вода во облацех…

Все, включая меня, посмотрели в ту сторону, откуда донёсся голос.

– Во-во! – подтвердил Эдик. – И мне он внушает подозрения. Не надо было его сторожем нанимать.

Из-за кустов появилась бело-чёрная кошачья морда. Толстые усы с сиреневым оттенком топорщились во все стороны, в зелёных глазах явно читалась ухмылка. «Чем шире рот – тем чеширей кот», всплыло откуда-то у меня в памяти. Действительно, у него был широкий рот и длинные, как локаторы, уши. Он потряс ушами – наверное, в них попала цветочная пыльца – и начал медленно пропадать. Я вспомнил, что про него говорил Николай, и понял, что это и есть тот самый Учёный Кот.

Мы ещё постояли, проводили взглядами летающее блюдце.

– Похоже, Николай Хвостов недолюбливает Кота, – заметил я. – Это не он Николаю лоб расцарапал?

– Он самый, – подтвердил Эдик. – Хотя Кот у нас очень флегматичный и философски настроенный…

– А за что ему его любить? – удивился Саша Привалов. – Хвостов претендовал на должность старшего библиотекаря и хранителя древних манускриптов, заявлял, что является экспертом в области магических знаний. Но, как я сказал, даже документа об образовании не смог предоставить. Поэтому, когда Учёный Кот был назначен архивариусом, он его возненавидел.

– А что, у Кота есть диплом? – с невинным видом поинтересовался я.