Владимир Стрельников – На Муромских дорожках (страница 4)
Река Серёжа, приток Тёши, берёт своё начало у деревни Павловка Перевозского района Нижегородской области. В её верховьях обнаружены загадочные древние поселения, захоронения и даже дороги, построенные в первом тысячелетии нашей эры. Устремляется река преимущественно на запад, хотя в среднем течении протекает через настоящий водный лабиринт из карстовых озёр. Высокие лесистые берега чередуются с пойменными лугами, которые весной затопляются талыми водами. Потом Серёжа долго петляет среди таинственных Муромских лесов, в которых леший строго следит за порядком и сурово наказывает тех, кто не относится с должным почтением к лесу и его обитателям.
Если шумишь, бросаешь мусор или, паче чаяния, ломаешь ветви без надобности, не видать тебе покоя: закрутит, завертит, пустит по кругу, закидает листвой и ветвями или сбросит с обрыва прямо в холодную воду. А если даже ничем не провинился, всё равно будь настороже: непостоянная натура у хозяина, любит он подшутить над человеком и завести в такую чащу, откуда подобру-поздорову ни за что не выберешься и сгинешь за милую душу. О повадках духа леса особенно любят рассказывать старики на завалинках, когда скотина накормлена и в воздухе плывут ароматы сирени и маттиолы. Повествуют о том, что не надо шутить с лешим, ох, не надо…
В этих самых Муромских лесах со мной произошли события, которые настолько не укладываются в представления о реальности, что до сих пор не знаю, не привиделось ли всё это. Я буду описывать их так, как запомнились, но нисколько не ручаюсь за достоверность. Существует же такое понятие, как ложные воспоминания. Тем не менее всё, что произошло, до такой степени врезалось в память, что стало неотъемлемой частью моей жизни.
Мы с приятелями сплавлялись восьмером на двух байдарках по реке Серёжа и пристали к высокому правому берегу, заметив тропинку, ведущую вверх в карстовом проёме. Больно уж понравился выступ над обрывом, как будто нарочно созданный, чтобы усталые путники могли остановиться на привал и развести костёр, сварить в котелке нехитрую похлёбку, а потом полночи петь песни у костра. Да, у нас была и гитара в водозащитном чехле. Не отказывать же себе в традиционном удовольствии!
«В таком чудесном хвойном лесу наверняка водятся боровики», – сказал я себе и вызвался сбегать за грибами, пока ребята будут ставить палатку и разжигать костёр. Это же такая вкуснотища – суп из белых грибов, приправленный дымком от костра, удивительной песней дрозда и лунным светом с небес!
Я действительно за полчаса набрал целое ведёрко грибов. Все как на подбор, с толстыми ножками, крепкими шляпками, ни одного червивого. Так увлёкся, что не заметил, как перестал слышать весёлый гомон ребят и треск сучьев в костре. Опомнился, когда совсем стемнело, и кусты на расстоянии пяти шагов начали сливаться в одно тёмное пятно.
Сначала я не придал этому особого значения. Огляделся по сторонам и пошёл обратно. Вернее, подумал, что обратно; на самом деле, направился по большому кругу, потому что через некоторое время понял, что здесь уже был. Лес стоял угрюмый, великаны-ели едва-едва пропускали свет от луны, которая сейчас находилась в верхней кульминации.
Сверху раздался пронзительный звук, и я остановился. Кричала птица. Не очень-то разбираюсь в пернатых, могу только сказать, что это был не дятел и не дрозд. Крик возник снова и стал удаляться, потом это повторилось ещё и ещё. Было такое впечатление, что прямо надо мной из какого-то невидимого дупла птицы выскакивают, как будто их кто-то выбрасывает, и они, разъярённые и напуганные, стремятся прочь от своего обидчика.
Ощущение было не из приятных. К тому же понял, что окончательно заблудился. Что делать? Компаса у меня не было, не догадался захватить. Всегда славился своим умением ориентироваться в незнакомой местности. Кричать «ау» – как-то стыдно. Что я, девчонка какая-то, что ли?
Принялся вспоминать. От места привала пошёл на север, это точно. Значит, нужно сориентироваться и вернуться на юг! Стал искать мох на деревьях, но нашёл на разных сторонах стволов. По-видимому, в этой чащобе ему было всё равно где расти, свет сюда почти не проникал. Незадача…
Почему же всё-таки так кричат птицы? Мне стало не по себе. Холодная лапа недоброго предчувствия коснулась спины, и мурашки пробежали по позвоночнику. Вдруг справа из лесу показался лось. Я боялся его спугнуть, застыл как вкопанный и просто глядел на зверя. А он, видимо, меня совершенно не опасался. Постоял, посмотрел большими умными глазами, развернулся и не спеша скрылся между деревьями.
Я вгляделся: там, куда удалялось животное, тянулась еле заметная тропка. Не долго думая, направился вслед. Лось, оказывается, и не собирался скрываться: он шёл впереди и покачивал рогами, как будто приветствуя незадачливого путника в местах, куда до этого не забредала нога человека. Хотя – стоп! Почему не забредала? Вот же! Из земли торчал столб-указатель, явно произведённый людьми.
Я подошёл ближе. Лось последний раз взмахнул рогами и с видом хорошо исполненного долга гордо удалился. Некоторое время после того, как он исчез, ещё доносилось похрустывание ветвей под копытами большого зверя. Но потом всё стихло. Только высоко вверху сосновые иголки шуршали друг о друга, загадочно и тревожно. Совсем стемнело.
На столбе что-то было написано. Экая незадача! Фонарика у меня тоже не было. Чтобы прочесть, подошёл вплотную, и тут что-то резко и сильно ударило в правое плечо. Земля подо мной провалилась, и я ухнул вниз.
Пока я летел, успел вспомнить школьную задачку: если Алиса за первую минуту пролетела 150 м, то за сколько она пролетит два километра? Учитывая ускорение к центру Земли… Додумать не успел, потому что ухнул со всего размаху в холодную воду. Во всяком случае, это было что-то жидкое. Летел я ногами вперёд, поэтому прикинул, что высота падения вряд ли превышала пятнадцать метров – иначе бы точно что-нибудь себе повредил. То есть падал я меньше двух секунд. Утонуть не боялся: как себя помню, всегда умел свободно держаться на воде. Поэтому вынырнув, быстро огляделся и кролем устремился к полоске зелени, замеченной вдали. Эх, такие крепенькие грибки-боровички были!
На берегу, обессиленный, едва отряхнулся, словно пёс, и растянулся на зелёной траве. И только тогда удивился: я же ухнул куда-то под землю! По идее, здесь должна быть непроглядная тьма. Однако светло как днём. Сверху вроде бы даже голубое небо, хотя и без солнца; да и вообще освещение шло сразу со всех сторон. Вон и со дна озера пробивались лучики света. Куда это я попал? Понимаю, что в Японии есть подземный город под Осакой. Или в Канаде там, у них вообще развитая система подземных переходов… Но кому придёт в голову строить подземные туннели под муромским лесом?
Размышления были прерваны женскими всхлипываниями. Я огляделся. Неподалёку под кустом сидела девушка в простом летнем платьице и горько плакала, закрыв лицо руками. Как я её сразу не заметил! А она, похоже, не видела меня, так сильно была поглощена своим горем.
– Милая девушка, почему ты плачешь? Может, я могу чем-то помочь?
Незнакомка подняла голову и посмотрела на меня с удивлением:
– Откуда ты взялся, добрый молодец? Этот лес заповедный, его Леший с Бабой-Ягой охраняют и никого сюда не пускают.
– А ты?
– А я не по своей воле сюда пожаловала. Братец Иванушка побежал, а я за ним.
– Где же твой братец?
– Да вон он, на лужайке пасётся…
«Девочка явно не в себе!» – подумал я, но решил подыграть:
– Так ты, что же, сестрица Алёнушка?
– Да… А ты откуда знаешь? – Она посмотрела с явным подозрением. – Ты заодно с Лешим, да? Как тебя зовут?
– Ни с кем я не заодно! Просто в детстве мама сказки на ночь читала. А зовут меня Александр.
Тут откуда ни возьмись, выскочил красивый белый козлёнок с чёрными ушами и уткнулся Алёнушке в колени.
– Бе-е-е, бе-е-е! – услышал я, а девушка снова разрыдалась.
– Тебе сказка, а мне быль. Говорила ему: не пей водицы из козлиного копытца, козлёночком станешь. А он не послушался!
Я призадумался. Надо бы помочь. По идее, заезжий купец должен позвать Алёнушку замуж. Затем ведьма, она же Баба-Яга, привяжет к этой несчастной камень и бросит её в озеро, сама же обернётся копией девушки и потребует зарезать козлёнка. Но правда быстро выйдет наружу, настоящую Алёнушку достанут со дна, живую и невредимую. Козлёночек же перекинется три раза через голову и снова станет мальчиком Иванушкой.
Сценарий был известен, но слишком длинная череда событий никак не устраивала. Ребята наверху будут беспокоиться. Не могу я здесь надолго задерживаться.
Почему-то в тот момент даже не закралась мысль, что всё это – бред сивой кобылы. Я попал в сказочный мир, и он предлагал мне жить по его законам. Что же делать? И тут в голову пришла мысль: